Разбудив Бастиана, который начинает капризничать спросонья, я быстро стягиваю с него одежду и опускаю в теплую воду. Малыш тут же перестает хныкать.

— Вот так, мой птенчик, сейчас ты будешь чистым-чистым, — улыбаюсь и чмокаю его в макушку.

— Мамочка, хочу спать, — зевает он.

Я с трудом сдерживаю ответный зевок, принимаясь тщательно отмывать ребенка от дорожной пыли, копоти костра и следов ночного приключения. Так же слежу за тем, чтобы не смыть блокирующую мазь за ушками.

У нас, конечно, есть запасы, но не известно, как долго мы тут пробудем. Вряд ли мне удастся сварить очередную порцию, не вызывая лишних вопросов.

— Вот и все, сейчас покушаем и баиньки, — вздыхаю я, вытаскивая сына из воды.

Обтираю его полотенцем и несу в комнату, прихватив по пути сумку с одеждой. Там есть просторная рубаха, которая придется сейчас весьма кстати.

Кровать уже застелена чистым бельем — две пухлые подушки, тяжелое стеганое одеяло, чистые простыни. Усадив Бастиана на постель, я одеваю его, а затем иду проверять содержимое корзины.

Ужин оказывается простым, но сытным.

В глиняном горшочке, обернутом полотенцем для сохранения тепла, обнаруживается густая рисовая каша со сливочным маслом. Рядом — половина свежего каравая, кусок сыра и небольшая кисть крупного, белого винограда. Завершает этот набор бутыль с ромашковым отваром.

Я беру деревянную ложку и кормлю Бастиана прямо с горшочка.

Малыш ест жадно, не капризничая, а затем начинает тереть кулачками слипающиеся глаза.

— Спи, мой хороший, — шепчу я, укладывая его ближе к стене и подпирая туго свернутым одеялом.

Убедившись, что сын уснул, быстро доедаю остатки каши в прикуску невероятно сладким виноградом.

Теперь моя очередь наконец помыться.

Возвращаюсь в ванную, скидываю вонючее платье и забираюсь в бадью. Горячая вода смывает не только грязь, но и часть того чудовищного напряжения, что сковывало меня во время пути.

Я отмываюсь с головой, не жалея мыла, пока кожа и волосы не начинают скрипеть от чистоты.

Затем вытираюсь и надеваю простое платье, которое послужит мне ночной рубашкой. Забираюсь на кровать, расправляя тяжелое одеяло.

Ночь еще не опустилась на Нордфол, пока еще только сумерки, но я б уснула сейчас и при свете полуденного солнца.

Крепко обнимаю Бастиана и закрываю глаза.

Завтра мне предстоит встреча с Кайденом ар-Ройсом, и я даже не представляю, чем она закончится.

Глава 12

Пробуждение оказывается на удивление легким.

Я открываю глаза и несколько секунд просто смотрю на занавешенное окно. Оно закрыто ставнями снаружи, но сквозь щели все равно пробиваются серые лучи раннего утра.

В каменном доме прохладно, хоть он и должен, как сказала вчера миссис Марни, отапливаться магией. Тем не менее, под толстым одеялом хорошо спалось.

Глубокий сон без сновидений сделал свое дело — я чувствую себя отдохнувшей.

Рядом, сладко причмокивая во сне, посапывает Бастиан. Он раскинул пухлые ручки поверх одеяла, и его щеки горят здоровым румянцем. Ночевка в чужом доме нисколько не навредила маленькому дракону.

Я осторожно выбираюсь из-под одеяла, стараясь не скрипеть кроватью. Ступни тут же обжигает холодный пол, заставляя окончательно проснуться.

Первым делом отправляюсь в ванную комнату. Магические артефакты исправно подают теплую воду, позволяя комфортно умыться.

Проделав все важные утренние процедуры, я подхожу к небольшому зеркалу в тусклой медной раме и смотрю в глаза своему отражению.

Сердце болезненно екает.

Сегодня мне предстоит встреча с Кайденом ар-Ройсом. Человеком, который одним своим словом пустил под откос жизнь юной Вивьен Макклин.

Я должна выглядеть так, чтобы в его памяти не шевельнулось даже крошечного намека на воспоминание о ней.

От волнения подрагивают руки, но я твердо намерена сделать все для этого.

Полностью опустошив дорожную сумку, в первую очередь замачиваю описанные штаны Басти, застирав их мылом. Надо было сделать это еще вчера…

Затем перебираю имеющиеся вещи.

Выбираю самое строгое, закрытое платье из плотной темно-коричневой шерсти с высоким воротником-стойкой. Никаких декольте или кокетливых деталей. Оно сидит на мне как глухая броня.

Остальную одежду убираю в шкаф. Ее совсем немного, надо будет посетить местный рынок, может подберу что-то дополнительное сыну и себе. Благо накопления позволяют.

Но это потом, сейчас важно другое.

Я возвращаюсь к зеркалу, прихватив гребень и заколки. Волосы, которые Вивьен носила в романтичных воздушных прическах, гладко зачесываю назад, стягиваю на затылке и скручиваю в тугой узел, намертво закрепляя шпильками.

Снова оцениваю свое отражение.

Лицо без капли румян, бледное от переживаний, губы плотно сжаты. Прямой, холодный взгляд голубых глаз. Я выгляжу как суровая, уставшая от жизни женщина, знающая себе цену и не склонная к сантиментам.