— Я объелась, — она ставит свою тарелку на поднос и откидывается на подушку, потирая живот. — Я не смогу съесть ни кусочка.

— Совсем ничего? — Я шевелю бровями и поглаживаю свой полуэрегированный член. Кажется, за всю ночь он так до конца и не опал.

— Даже если бы он был покрыт мороженым с шоколадом и орехами. — Она хихикает. — Не в этот раз.

— Ах, «Роки роуд» — твой любимый фильм? — Я делаю вид, что записываю что-то в невидимый блокнот. — Принято. Записываю тебя на член со вкусом шоколадного мороженого на завтра, на двенадцать дня.

Звук ее смеха наполняет мою грудь, пока я собираю остатки еды, складываю их на поднос и оставляю снаружи у лифта, чтобы персонал забрал. Грейс уже зарылась под одеяло, когда я возвращаюсь. Похоже, она рада остаться, но я не строю предположений.

— Ты не хотела бы... хм...

— Остаться на ночь? Да. Мой живот так распух, что ни единого шанса: это платье не налезет на меня, пока я не переварю добрую часть этой еды. Если я попытаюсь пошевелиться, меня вырвет.

Ухмыляясь, я скольжу под одеяло вместе с ней. Она прижимается ко мне спиной и трется ягодицами о мой член, который, конечно же, немедленно твердеет. Она делает это снова, и я стону.

— Продолжай тереться об меня так, и мне будет плевать, насколько ты объелась, ты будешь наполнена моим членом.

— Знаешь, ты мог бы продавать копии всех этих нежностей, которые у тебя получаются.

— Неплохой дополнительный доход, наверное, — я целую ее в шею сбоку. — Я в этом хорош.

Ее плечи трясутся от смеха.

— Кристиан?

— Да?

— Тебе не нравится эта часть?

— Какая часть?

— Та часть, когда первый раз уже позади, и он не прошел ужасно неправильно, и появляется эта... уютность. Такое слово существует? Я не уверена, но если нет, то должно бы. Словно напряжение, висевшее в воздухе, исчезает, и остается теплая нежность.

У меня никогда не было теплой нежности после секса, или этой уютности, о которой она говорит, и мне не нравится, что у нее она была. Совсем ни капли. Однако я ничего из этого не говорю. Вместо этого я притягиваю ее ближе к себе и шепчу:

— Да, Герцогиня. Мне нравится эта часть.

Я почти засыпаю, когда она снова говорит.

— Кристиан?

Я улыбаюсь в ее кожу.

— Да?

— Я очень надеюсь, что твой отец скажет "да". Мне не нравится мысль о том, что ты женишься на ком-то другом.

Моя грудная клетка сжимается, и пока я пытаюсь подобрать ответ, Грейс тяжело вздыхает, и меньше чем через тридцать секунд ее дыхание выравнивается, а все тело тает в матрасе.

Час спустя я все еще бодрствую, уставившись в потолок.

Я никогда не рассматривал возможность пойти против воли отца, но если он выберет невесту, которая будет не Грейс, у нас будут проблемы. Большие гребаные проблемы, потому что единственная женщина, с которой я когда-либо могу представить себе женитьбу... это она.

Глава девятнадцатая

Грейс

Ожидание решения отца Кристиана сродни тому ужасному периоду между сдачей экзаменов и получением результатов. Знаете, когда ты снова и снова прокручиваешь в голове, как ты справился, какие ошибки сделал и как хотел бы вернуться назад и что-то изменить, чтобы повлиять на исход.

Вдобавок к моим переживаниям, что он не выберет меня, добавляется тяжесть, поселившаяся у меня в животе с тех пор, как мы с Кристианом переспали в субботу вечером. На несколько часов я забыла о плане, забыла о его роли в смерти моих родителей и забыла, что он враг.

Вместо этого он был мужчиной, который проявил ко мне доброту и заботу. Мужчиной, который настолько горяч, что мог бы долететь до солнца и не расплавиться.

Мужчина, чьи плечи — материал для фантазий.

Это не только физическое влечение. Мне нравится разговаривать с ним и слушать его. Я никогда не чувствую, что он ждет, пока я закончу, только чтобы заговорить самому, и про многих мужчин такого не скажешь. У меня не так много опыта, но я достаточно встречалась с парнями, чтобы понять: Кристиан — редкость.

Правда в том, что он мне нравится. Не должен, но нравится, и по мере нашего сближения я начала сомневаться в своих укоренившихся убеждениях. Что, если я ошибаюсь насчет его роли в крахе Nexus? Что, если он скрыл отчет по другой причине?

Тьфу, Грейс, перестань.

Я веду себя нелепо. Должно быть, это эндорфины после секса или что-то в этом роде. Единственная причина, по которой такой мужчина, как Кристиан, стал бы скрывать правду, — это если бы она навредила ему или его семье.