— Расслабься. — Его ладонь путешествует вверх по моей ноге, большой палец проводит у меня под коленом, прежде чем он целует это место.

Моя кожа покрывается мурашками, и я дрожу, хотя здесь тепло. Слишком тепло. Я горю. Существует ли смерть от похоти? Мое сердце колотится о грудную клетку, дыхание становится коротким и прерывистым, пока Кристиан исследует мое тело руками, языком, губами. Все его тело прижимается ко мне, его торс и ноги голые. Когда он успел снять рубашку и брюки? Его руки скользят по моей талии, плоские ладони ложатся на мой живот. Толстый ствол его эрекции вжимается между моими ягодицами, и мне стоит невероятных усилий не тереться о него, как кошке о когтеточку.

Он разворачивает меня в своих объятиях, и... оооо. Я любительница плеч, и плечи этого мужчины заставляют мои яичники кричать от радости. Я открыто смотрю, протягивая руку, чтобы обвести контуры мускулов. Его глаза закрываются, и он вздрагивает, его кубики пресса колышутся от движения.

— Я не принимала тебя за любителя тренажерных залов.

— Боксер, — бормочет он, хватая меня за запястье и кладя мою руку себе на грудь, когда я отстраняюсь.

— Как, на ринге?

— Иногда.

— С кем ты дерешься?

— В основном с братьями. Иногда с кем-то из телохранителей. Это... расслабляет меня. Успокаивает голоса в моей голове.

— Ты говоришь так, будто носишь с собой все мировые проблемы.

Неверие в моем тоне звучит громко даже для меня самой. Он открывает глаза, его взгляд сразу же находит мой. — Деньги не означают, что у меня нет проблем. Поверь мне, у меня их более чем достаточно.

Я поджимаю губы. — Извини, я не хотела…

Он прижимает палец к моим губам. — Я знаю. Наверное, легко, когда постоянно живешь в рамках бюджета, поверить, что неограниченное количество денег решило бы все твои проблемы. Это не так. Я обещаю тебе. Я истекаю кровью так же, как и все остальные.

— Какие проблемы?

— Не такие, которыми я хочу делиться, когда собираюсь трахнуть женщину, которая поглощала все мои мысли последние несколько недель.

Схватив меня своими огромными руками за талию, он отрывает меня от пола и швыряет на кровать, будто я ничего не вешу. Мой смех длится недолго, когда он заползает за мной, зажимая меня между своими мускулистыми бедрами. Я смотрю на него снизу вверх, снова ощупывая его плечи, о которых я, знаю, буду мечтать еще долго после того, как мой обман раскроется.

Когда он накрывает меня своим телом, и его губы снова находят мои, я забываю, кто я, кто он, нашу катастрофическую историю, и ворую воспоминание, достаточно драгоценное, чтобы длиться всю жизнь.

Глава восемнадцатая

Кристиан

Мужчины не думают цветными мыслями. Мы не описываем женскую кожу как шелковистую, или ее волосы как струящиеся локоны, или звуки ее вздохов удовольствия как симфонию Бетховена. Мы гораздо более рассудительны. Грубые инструменты, которые не так уж далеко ушли от своих предков, охотящихся с копьями и утаскивавших любую понравившуюся женщину в свою пещеру.

Но, будь я проклят, когда я сползаю по телу Грейс и утыкаюсь носом в ее промежность, я мог бы с таким же успехом находиться на чертовой цветочной выставке в Челси, судя по количеству поэтических мыслей, заполняющих мою голову.

Ее пальцы ныряют в мои волосы, и она сильно надавливает мне на затылок и приподнимает таз, потираясь об мое лицо. Мне нравится женщина, которая показывает мне, что ей нравится и чего она хочет.

Нужно, чтобы я схватил тебя за сиську, но я лапаю твою задницу? Положи туда мою руку.

Нравится ожерелье из рук? Возьми меня за запястье и прижми мою ладонь к твоему горлу.

Хочешь, чтобы я тебя вылизал? Трись об меня, как это делает Грейс, и я буду поглощать тебя, пока ты не начнешь молить меня остановиться.

Просунув руки под ее ягодицы, я приподнимаю ее, чтобы обеспечить себе лучший доступ. Стоная, она тянет меня за волосы и обвивает ногами мою шею. Боже праведный, эта женщина меня убьет. Во многих отношениях она застенчива и интровертна, но в спальне она чертова дикая кошка.

— Еще, — стонет она. — Пососи мой клитор.

Мне также нравится женщина, которая говорит мне, чего она хочет. Я понимаю все это считывание телесных сигналов, но когда отношения новые, говорить — это хорошо. Я не гребаный экстрасенс.

Я обвожу языком твердый бугорок, затем всасываю его, скользнув двумя пальцами глубоко внутрь нее. Она насквозь мокрая, и они входят легко. Я развожу их, растягивая ее. Из ее рта вылетает поток бормотаний, и хотя я не могу разобрать ни слова, мне это и не нужно. Она здесь, в моменте, ее разум молчит, ее тело управляет.

Ее бедра вращаются быстрее, пальцы тянут мои волосы достаточно сильно, чтобы вырвать их с корнем. Я скольжу ладонью по ее животу, вдоль ребер и нахожу ее сосок. Одно потягивание — и она разлетается на части, ее крик удовольствия лучше, чем шедевр величайшего композитора.