Конечно, он помнил Анастасию и почти не шутил, говоря Филарету о фиалковых глазах, способных растопить любое сердце. Тем не менее, вспоминая девушку, он всегда считал, что преувеличивает её привлекательность. Она лишь казалась более очаровательной, более умной, чем была на самом деле. Но в тот момент, когда Гагарин увидел её, он понял, что ошибался. Она такая и есть, и в памяти он скорее недооценивал хрупкую, порывистую Настю — абсолютно не похожую на купчиху, но ещё менее — на княжну. В том и была особая привлекательность Анастасии: она ни на кого не похожа.

Князь прекрасно понимал, для чего приглашён в этот дом и для чего местные семьи с дочерями на выданье явились на званый ужин. Матушка была бы в своей стихии и наслаждалась, видя, как провинциальные девицы строят глазки её сыну, хотя в душе давно сосватала за него дочь старинной подруги — княгини Долгоруковой.

Спустившись по лестнице, он вежливо поклонился хозяйке поместья.

— Как прошла поездка из Серафимовска? Мне каждый раз кажется, что проходит вечность, пока мы добираемся до города.

— Благодарю. Поездка прошла без происшествий.

Княгиня Засекина провела его в длинный холл, где несколько предков семьи её мужа были увековечены на портретах. По всему дому горели свечи, и казалось, что они отбрасывают на картины зловещие тени.

«Если бы уважаемая княгиня знала, почему мы с такой лёгкостью приняли её приглашение… И, возможно, придётся ещё не раз навестить этот дом».

— Я пригласила лучшие семьи нашей округи, хотела, чтобы вы познакомились с ними поближе… Не каждый раз нам выпадает честь принимать у себя представителя известнейшей семьи Серафимовска, да ещё занимающего важный пост при его превосходительстве. — Тут княгиня не удержалась: слишком сильно распирала её надежда на будущее. — Мы намерены провести осень и зиму в Серафимовске, и я очень надеюсь, что у нас будет возможность продолжить наше знакомство.

Князь вежливо кивнул.

— Я бы не хотела, чтобы вам слишком докучала Мария Васильевна Черкасова… это наша соседка из поместья неподалёку. Она приехала с дочерью Серафимой, и я позволила привезти подругу — Милену. Девушка из сербской семьи, но недостаточно родовитой для общения с петербургскими родственниками…

Так потихоньку Пелагея Дмитриевна проехалась по всем незамужним девицам, присутствующим в поместье, усиленно создавая впечатление, что внимания заслуживает лишь её собственная дочь. Интересно, что сказала бы она об Анастасии Мичуриной, задай Гагарин этот вопрос?

* * *

Настя несколько минут стояла в холле перед гостиной, готовясь к тому, что должно было произойти. Она знала: как только переступит порог, окажется на виду. Экзотическая птичка, купчиха, затесавшаяся в стройные ряды провинциальной знати благодаря родству с Засекиными. Люди будут наблюдать за ней, проверяя, соответствует ли она их ожиданиям с её несчастьями и богатством, разберут по ниточке её наряд.

По крайней мере, она могла быть уверена, что, как бы ни чувствовала себя внутри, выглядит хорошо. На ней было новое платье, сшитое специально для важных случаев. Бордовое шелковое тафтовое платье с золотой отделкой, чудом взятое с собой, — ведь такого пафоса и такого размаха от семьи, где к старому титулу уже не прилагаются деньги, она не ожидала. И не дай Бог даже взглядом встретиться с Гагариным: этот взгляд сразу заметят и оценят, и осудят, и придумают то, чего нет и в помине.

Барышня Серафима Черкасова показалась очень милой, но напуганной, забитой властной, бесцеремонной матерью. Она испуганно улыбнулась и предположила, что они с Анастасией обязательно станут хорошими знакомыми. Говорила она высоким, манерным голосом — видимо, подобных манер требовала мать.

А вот Милена Бояновна… эта своего не упустит. Интересно, зачем Черкасова притащила в гости подругу дочери, которая обставит эту дочь в два счёта на любом светском мероприятии?

— Я думаю, мы подружимся. Как бы я ни любила свою двоюродную тётю, я привыкла сама решать, кто приятен в общении, а кто нет. — Светловолосая красавица высокомерно вскинула голову, но тут же мягко улыбнулась и доверительно добавила: — Поверьте, в наших краях не так много интересных людей для общения, тем более настолько интересных. Вы обязательно должны рассказать, как вам удаётся управляться с делами без помощи мужчин… самостоятельная женщина в наше время — это так необычно!

Вот и думай: комплимент сказан или пренебрежение высказано.

* * *

Обеденный зал в усадьбе Засекиных напоминал скорее тронный зал, чем место для семейной трапезы. Высокие окна выходили в сад, пропуская косые лучи послеполуденного солнца, игравшие на гранёном хрустале и серебряных приборах.

Длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, казался бесконечным. На одном конце восседал дядя, князь Засекин — человек крупный и громогласный, полная противоположность сестре, Настиной матери. На другом — его супруга, княгиня, женщина строгая и высокомерная, чьи глаза внимательно следили за тем, чтобы ни одна тарелка не осталась пустой.

Настя сидела рядом с Наташей. Девушка была бледна, теребила салфетку и старалась не поднимать глаз. По правую руку от Насти расположился князь Гагарин, сохраняя невозмутимость чиновника и прожжённого светского льва даже перед лицом кулинарного изобилия. Рядом с ним — иеромонах Филарет. Отец Филарет смотрел на яства спокойно, будто готовясь к посту, а не к пиру.

— В нашем доме голодать не принято, — прогремел князь, приказывая разливать суп. — Начинаем с первого.