— Скука иногда недооценена.

— Вы замужем? — вдруг спросила она.

— Да.

— Давно?

— Шестнадцать лет.

Лина открыла глаза.

— Ого.

Я привыкла к этой реакции. Для кого-то шестнадцать лет звучали как подвиг. Для кого-то — как приговор. Для меня — как жизнь. Просто жизнь. Не ровная, не идеальная, местами выжженная до пепла, но моя.

— И вам не скучно? — спросила Лина.

Я продолжила процедуру.

— По-разному бывает.

— Честно.

— А зачем врать? В долгом браке бывает всё. И скучно, и спокойно, и больно, и хорошо. Иногда в один и тот же день.

Она задумалась.

— А мне кажется, я бы не смогла так долго. С одним человеком. Это же надо всё время выбирать его заново.

— Да, — сказала я. — Именно так.

— Каждый день?

— Не каждый. Иногда на автомате. Иногда через злость. Иногда через усталость. Но если по-настоящему — да, выбираешь.

Лина улыбнулась, не открывая глаз.

— Красиво говорите.

— Я просто давно замужем.

— А мой говорит, что дома его всё душит.

Моя рука на секунду замерла.

Совсем чуть-чуть.

Потом я продолжила массаж по тем же линиям.

— Ваш мужчина?

— Угу. Ну… — она улыбнулась. — Я пока имею право так говорить только мысленно. Он женат.

В кабинете вдруг стало слишком тихо.

За стеной смеялась Аня, кто-то в коридоре обсуждал запись на маникюр, в соседнем кабинете работал аппарат — ровный низкий звук. Всё как обычно. Но внутри меня что-то отозвалось неприятным, глухим ударом.

Женат.

Я не подняла глаз. Продолжила работать.

— Понимаю, — сказала я ровно.

— Осуждаете?

— Я вас не знаю достаточно, чтобы осуждать.

— Но думаете что-то.

— Думаю.

— И что?

Я вытерла остатки средства салфеткой, взяла тоник.

— Думаю, что в такой истории нет смысла снимать вину с мужчины. Если он женат и вступает в отношения на стороне — это его выбор, его ответственность. Но и женщина, которая знает, что он женат, тоже поступает не особенно этично.

Лина приоткрыла глаза и посмотрела на меня с интересом.

— Прямо так?

— Вы спросили.

— А если там брак давно умер?

— Тогда взрослые люди разводятся.

— Не всегда всё так просто.

— Почти всегда сложнее, чем кажется любовнице, — сказала я спокойно.

Она рассмеялась, но смех вышел уже не таким лёгким.

— Вы жёсткая.

— Нет. Просто я замужем шестнадцать лет.

— И поэтому на стороне жены?

— Я на стороне честности.

— Ох, честность, — Лина снова закрыла глаза. — Красивое слово. Только в жизни оно часто проигрывает желанию.

Я промолчала.

Не потому что нечего было сказать. Наоборот. Во мне поднялось сразу слишком много слов, и ни одно не подходило для кабинета, где я стояла в белом халате и делала женщине увлажняющий уход.

Лина, кажется, не нуждалась в моём ответе. Ей нравилось говорить. Нравилось слышать себя. Или, может быть, ей тоже было страшно, и она прикрывалась бравадой, как другие прикрываются тональным кремом.

— Он говорит, с женой у них всё давно как у родственников, — продолжила она. — Ну знаете, общий быт, дела, привычка. Она хорошая, наверное. Я даже не хочу говорить о ней плохо. Просто… хорошая — это не всегда достаточно.

Я медленно нанесла сыворотку.

— А что достаточно?

— Чтобы от человека крышу сносило.

— Крыша — ненадёжная конструкция.

— Зато когда сносит, чувствуешь, что живёшь.

Слова ударили неожиданно точно.

Адреналина хочется, мелькнуло в голове непрошено. Ни вот этого всего дома.

Я не знала, почему подумала именно так. Этой фразы никто мне не говорил. Но она будто появилась сама — чужая, мужская, раздражающе правдоподобная.

Я сглотнула.

— Иногда люди путают жизнь с разрушением, — сказала я.

Лина открыла глаза.

— Вы сейчас о себе или обо мне?

— О людях.

— Удобный ответ.

— Профессиональный.

Она улыбнулась.

— Он тоже всё время говорит, что у него ответственность. Бизнес, семья, какие-то обязательства. А потом приезжает ко мне — и становится другим. Живым. Понимаете? Не правильным, не уставшим, не удобным для всех. А живым.

Я нанесла маску и отступила на шаг.

— Полежите десять минут. Не разговаривайте, чтобы средство лучше сработало.

— Это вы меня так элегантно заткнули?

— Забочусь о результате.

Она рассмеялась.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Я выключила яркую лампу, оставила мягкий боковой свет и села у стола, делая вид, что заполняю карту клиента. Ручка в пальцах оставляла ровные буквы: «обезвоженность», «тусклый тон», «рекомендовано…»

Но мысли были не там.