Он наклонился и поцеловал меня в висок. На людях. Легко, привычно, будто всё было хорошо, будто ночью не было имени на телефоне, будто утром я не заставляла себя не думать об Алине, будто весь день мне не попадались чужие истории про женатых мужчин и женщин, которым «на войне как на войне».

— Пойдём, — сказал он. — Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Сердце сразу сделало лишний удар.

— С кем?

— Потом.

— Игорь.

— Вика, сегодня важный вечер. Не начинай.

Я остановилась.

Не начинай.

Так говорят женщине, которая ещё ничего не сказала, но уже виновата в том, что может почувствовать.

Он заметил, что я изменилась в лице, и тут же смягчился.

— Прости. Я на нервах. Правда важная сделка. Хочу, чтобы ты была рядом.

И снова — это «рядом».

Слово, которое всегда на меня действовало.

Я кивнула.

— Я рядом.

Он взял меня за руку и повёл к столу.

Рома, увидев меня, тут же поднялся.

— Ну всё, Игорян, можешь сворачивать бизнес. С такой женой надо сидеть дома и охранять.

— Рома, — я улыбнулась. — Ты всё такой же тонкий.

— Я над собой работаю.

— Видимо, плохо.

Стас тоже поднялся, поцеловал мне руку — всегда немного театрально, но не неприятно.

— Виктория, вы сегодня великолепны.

— Спасибо.

— Игорю повезло.

Я невольно посмотрела на мужа.

Он услышал. Улыбнулся. Но в этой улыбке было что-то странное — не смущение, не благодарность, а будто бы уверенность человека, которому напомнили о вещи, давно лежащей в его собственности.

Я отогнала мысль.

Меня посадили рядом с Игорем. Он заказал мне любимое белое вино, не спрашивая. Я должна была бы порадоваться, что помнит. Но после ночного сообщения память мужа вдруг перестала казаться просто заботой. Она стала чем-то двусторонним: он помнил моё вино. И, как выяснилось позже, не только моё.

Гости говорили о новом ресторане, о поставщиках, о сложном открытии, о том, что Игорь «вернулся в игру». Это выражение повторили несколько раз. Вернулся. В игру. Как будто до этого он был временно выведен за поле, а теперь снова мог бегать, выигрывать, рисковать.

Игорь принимал поздравления спокойно, но я видела, как ему это нужно.

Он жил этим.

Взглядами. Бокалами. Мужским одобрением. Чувством, что он снова не больной, не пациент, не муж, которого жена поднимает с кровати, а хозяин. Человек, вокруг которого собираются другие.

— За Игоря, — сказал Стас, поднимая бокал. — За возвращение.

— За нашего бессмертного, — добавил Рома. — Ничем его не возьмёшь.

Все засмеялись.

Я не смогла.

Игорь заметил, наклонился ко мне.

— Всё нормально?

— Да.

— Ты будто где-то далеко.

— Просто вспоминаю.

Он понял. Глаза на секунду потемнели.

— Не надо.

— Что не надо?

— Сегодня не надо об этом.

Об этом.

Так у нас называлось всё, что нельзя было вынести в обычный разговор: авария, больница, смерть сына, ночи, когда он не хотел жить, мои руки, пахнущие лекарствами.

Об этом.

Я кивнула.

— Хорошо.

Он сжал мою ладонь под столом. Быстро. И почти сразу отпустил, потому что к нему обратился управляющий.

Я сидела рядом и слушала, как он говорит о цифрах, аренде, кухне, расширении. Он был красив в такие моменты. Собранный, резкий, умный. Я когда-то влюбилась именно в это — в его силу, в эту невозможность пройти мимо жизни спокойно. Он всегда хотел больше. Большой дом, сеть ресторанов, лучшую команду, сильный бренд, красивую жену рядом.

Раньше мне казалось, что это любовь.

Теперь я иногда боялась, что это тоже было частью его аппетита.

К нам подошла женщина.

Высокая блондинка в светлом платье.

Я увидела её сначала краем глаза — движение ткани, тонкая рука, молочный маникюр, чуть хрипловатый голос, обращённый к хостес. Потом она повернулась, и зал словно сделал вдох.

Она была красивая не милой красотой, а той, которая умеет ранить. Взгляд прямой, губы мягкие, плечи расправлены. Такая женщина не спрашивает, можно ли ей войти в чужое пространство. Она входит и сразу делает его своим.

Игорь поднялся.

Слишком быстро для человека, который ещё берёг ногу.

— Алина, — сказал он.

Имя ударило, как холодная вода.

Я не встала сразу. На секунду осталась сидеть, глядя на неё снизу вверх, и, наверное, впервые за вечер почувствовала себя не женой, не женщиной рядом с успешным мужчиной, а просто человеком, которому забыли сказать главное.

Алина.

Ночная Алина.

Та, у которой он выкупал бизнес.

Та, которая почему-то писала ему после полуночи.

Игорь повернулся ко мне.

— Вика, познакомься. Это Алина. Мы обсуждаем сделку по её проекту.

Я поднялась.

— Виктория.

— Очень приятно, — сказала она.

Рука у неё была прохладная. Сухая. Уверенная.

Она смотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде не было неловкости женщины, которая пишет чужому мужу ночью. Там было любопытство. Может быть, оценка. Может быть, что-то ещё, чему я пока не могла подобрать название.