Если бы Олеся знала что-то важное, она сказала бы. Она была моей подругой. Да, сестра Игоря. Но всё же моя. После всего, что мы пережили, после роддома, после похорон, после аварии — она была рядом не как родственница мужа. Как моя.

Я не имела права подозревать всех вокруг только потому, что ночью на экране вспыхнуло чужое имя.

Я поднялась, умыла руки холодной водой, посмотрела на себя в маленькое зеркало над раковиной.

— Соберись, Вика, — сказала я тихо.

Женщина в отражении посмотрела на меня устало, но послушно.

К пяти вечера салон начал жить своей вечерней жизнью.

В коридоре пахло кофе и лаком для волос — к девочкам из соседней студии кто-то пришёл на укладку. Аня спорила с курьером из-за доставки расходников. Маникюрщица Лера рассказывала клиентке, что её бывший «не мужик, а приложение к маме». Где-то звонил телефон, смеялись, хлопала входная дверь.

Обычный день.

Обычный шум.

Обычная жизнь.

Я закончила последнюю процедуру, убрала кабинет, внесла записи в журнал и только тогда позволила себе достать платье из чехла, который привезла утром и спрятала в шкафу для персонала.

Оно было тёмно-синее.

Не чёрное — чёрное я не хотела. Слишком безопасно. Слишком ожидаемо. Тёмно-синее, глубокое, как вечернее небо после дождя. С длинным рукавом, мягким вырезом и тканью, которая красиво ложилась по фигуре, не крича, но заставляя смотреть второй раз. Я купила его почти случайно. Зашла после работы просто «посмотреть» и вышла с пакетом, чувствуя себя девочкой, которая собирается на свидание.

Смешно, конечно.

Шестнадцать лет брака, а я всё ещё могла волноваться перед вечером с мужем.

Наверное, это хорошо.

Наверное, это значит, что между нами ещё живо что-то важное.

Я переоделась в комнате отдыха, распустила волосы, быстро поправила макияж. Аня заглянула без стука, увидела меня и замерла.

— Вау.

— Нормально?

— Нормально? Вика, если твой муж сегодня не упадёт к твоим ногам, значит, реабилитация прошла зря.

— Аня!

— Что? Я мотивирую.

Я покрутилась перед зеркалом, чувствуя странное, почти забытое волнение.

— Не слишком?

— Для чего?

— Для встречи.

— Смотря что за встреча. Если с налоговой — слишком. Если с мужем-ресторатором — идеально.

Я улыбнулась.

Телефон завибрировал.

Игорь.

«Ты где?»

Я быстро ответила:

«В салоне. Уже собираюсь».

Ответ пришёл почти сразу:

«Водитель заедет за тобой через двадцать минут. Я буду на месте».

Я перечитала сообщение.

Не «заеду».

Не «заберу».

Водитель.

Почему-то это немного кольнуло. Глупость. У него могло быть много дел. Он мог уже быть в ресторане. Это нормально. Абсолютно нормально.

«Хорошо», — написала я.

Потом добавила: «Как нога?»

Он ответил: «Не начинай, жена. Всё хорошо».

Я улыбнулась, но тревога не ушла.

Аня, конечно, всё заметила.

— Что?

— Ничего. Водитель приедет.

— Богатая жизнь.

— Очень смешно.

— Вик, ты правда красивая. Не думай ни о чём. Просто езжай и пусть он тобой гордится.

Гордится.

Я вдруг вспомнила, как утром он поцеловал меня в лоб. Как сказал: «Я хочу, чтобы ты была со мной». В его голосе не было холода. Не было раздражения. Было что-то важное. Может, он и правда собирался рассказать о покупке бизнеса. Может, это был новый этап. Может, Алина — просто продавец, партнёр, бывшая владелица какого-нибудь кафе.

Может.

Я накинула пальто, взяла сумку и вышла из салона.

На улице снова начинал моросить дождь.

Не сильный, почти незаметный. Он висел в воздухе мелкой водяной пылью, ложился на волосы, на ресницы, на плечи пальто. Я стояла под козырьком и смотрела, как к тротуару подъезжает чёрная машина Игоря. Не та, на которой он ездил до аварии. Ту восстановить было невозможно. Эту он купил недавно — как только снова смог сесть за руль. Говорил, что это важно. Что нельзя всю жизнь бояться дороги.

За рулём был водитель.

Я села на заднее сиденье, назвала ресторан, хотя он и так знал адрес, и откинулась на спинку.

Город за окном расплывался огнями. Люди спешили под зонтами, витрины отражались в мокром асфальте, светофоры горели красным, жёлтым, зелёным — как будто кто-то расставлял знаки, которые я не умела читать.

Я достала телефон.

Открыла переписку с Олесей.

«Еду», — написала я.

Она ответила почти сразу:

«Платье покажи».

Я подняла телефон, сделала неловкое фото в отражении окна. Видно было плохо: тёмный силуэт, волосы, огни города поверх лица.

Олеся прислала:

«Красотка. Брат пусть ведёт себя достойно, а то я знаю, где у него слабое колено».

Я рассмеялась вслух.

Водитель посмотрел на меня в зеркало, но ничего не сказал.

Я уже хотела убрать телефон, когда в голове снова всплыло лицо Лины. Её свежая после процедуры кожа. Её самоуверенная улыбка. Её голос:

«На войне как на войне».