АННОТАЦИЯ:

АННОТАЦИЯ:

Я стояла у стеклянной стены ресторана и смотрела, как внизу, в холле, гости поднимают бокалы за Игоря.

Ещё месяц назад он не мог без злости смотреть на собственные ноги. Ещё полгода назад швырял в стену трость и орал, чтобы я оставила его в покое. Ещё год назад я мыла его, кормила и ночью плакала в ванной так тихо, чтобы он не услышал.

А сегодня он прошёл сам. Медленно. Тяжело. Но сам.

Я думала, что это победа.

— Ты же знаешь, как я её любил...

Голос мужа ударил в спину раньше, чем смысл слов дошёл до сознания.

Он стоял в зимнем саду за полуоткрытой дверью. В чёрной рубашке, красивый, почти прежний. А где-то там, в зале — высокая блондинка в светлом платье.

— Теперь хочу показать ей, что такое боль, — продолжил Игорь спокойно. — Её муж её не удовлетворяет, она сама ко мне пришла. Помогу, по старой памяти, а потом выброшу.

Я не сразу поняла, что речь о той самой женщине. О бывшей. О прошлом, которое, как мне казалось, давно похоронили.

— Что?..

Мой голос прозвучал хрипло. Чужим казался даже.

Игорь обернулся.

В его лице не было ни вины, ни страха. Только раздражение человека, которого застали раньше времени.

— Ты шутишь? — спросила его.

— Нет.

— Мы с тобой не соседи, Игорь, — я шагнула в комнату. — Мы муж и жена. Шестнадцать лет. Я вытаскивала тебя после аварии. Я держала тебя, когда ты не мог встать. Я хоронила с тобой нашего сына. А ты сейчас стоишь и говоришь мне что спишь с ней?

Он даже не отвёл взгляд.

— И это не меняет ничего.

— Ничего?..

— Я её наказываю, Вика. Не тебя. И то, что я сплю с ней, не меняет нашей семьи. И моего отношения к тебе тоже.

Я снимаю кольцо, кладу ему в ладонь просто не веря, что слышу все это от него…

— Тогда впервые в жизни я сделаю то, что ничего не изменит для тебя. Уйду.

❗ ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❗️

Больно. Остро. ХЭ.

НЕ УПУСТИТЕ СКИДОЧКУ И ВНУТРИ КНИГИ ПРИЯТНЫЕ ПЛЮШКИ)))

Глава 1

Глава 1

Вика

Я проснулась не сразу — сначала мне показалось, что звук вплёлся в сон, как это часто бывает под дождь. Ночью всегда всё звучит не так, как днём: резче, ближе, будто дом становится пустым и любой шорох в нём обретает вес. За окном лил дождь, тяжёлый, настойчивый, он бил по стеклу и по карнизу так ровно и густо, словно кто-то снаружи упрямо отмерял секунды. Я уже почти снова провалилась в сон, когда снизу донёсся глухой удар, а за ним тонкий, узнаваемый звон — будто что-то стеклянное покатилось по плитке и рассыпалось.

Я открыла глаза.

Рядом было пусто.

Половина кровати, где обычно спал Игорь, остыла не до конца, значит, встал он недавно. Я какое-то мгновение просто лежала, прислушиваясь. Дом окутан тем особенным ночным покоем, который бывает только после полуночи: тихо гудел холодильник на первом этаже, где-то в трубах вода, ветер шевелил ветку за окном спальни. Потом снизу донеслось приглушённое, сердитое ругательство — такое знакомое, сказанное сквозь зубы, на выдохе.

Я села на постели и уже тогда поняла, что произошло.

Опять.

Накинула халат, нащупала ногами тапочки, но так и не надела их. Тёплый пол мягко коснулся ступней, когда я вышла в коридор. В доме было темно: горел только ночник у лестницы, и свет от него ложился на стены медовым пятном, совсем слабым, почти домашним, детским. Я спускалась осторожно, держась рукой за перила, и с каждым шагом всё яснее чувствовала этот ночной, немного металлический запах разбитого стекла, воды и чего-то ещё — боли, наверное. У боли тоже есть запах, я давно это знала. Особенно у той, которую терпят молча.

На кухне горел свет над столешницей.

Игорь стоял ко мне спиной, в тёмных спортивных штанах и серой футболке, которая чуть задралась на пояснице, пока он наклонялся. На полу у островка блестели осколки стакана, а он, матерясь вполголоса, сгребал их ладонью на совок, резкими, раздражёнными движениями, будто больше злился не на стекло, а на самого себя.

Я не позвала его сразу.

Сначала просто остановилась в дверях и посмотрела. После всего, что было, я до сих пор иногда смотрела на него вот так — чуть дольше, чем нужно, будто проверяя, правда ли он стоит на своих ногах. Не сидит в кресле. Не тянется к трости. Не зовёт меня из ванной, потому что у него снова подкашивается правая нога. Просто стоит. Наклоняется. Ругается. Сердится. Живёт.

Это было такое счастье, к которому невозможно привыкнуть до конца.

Я подошла тихо, почти неслышно, и обняла его со спины, осторожно, чтобы не напугать. Прижалась щекой между лопаток. Футболка была тёплая, чуть влажная — то ли от пота, то ли он уже успел умыться холодной водой.

— Опять? — спросила я тихо.

Он замер на секунду, потом выдохнул и уронил голову.

— Разбудил тебя?

— Если ты на кухне среди ночи бьёшь стаканы, шансов у меня было немного.