Он сегодня уезжал в загородный клуб.

А я не понимала, что мне теперь делать.

Деньги?

Какие-то счета у меня были, что-то переводил Андрей, рассуждая, что это своеобразная зарплата жены. Потому что так принято. Какие-то финансы у меня были с моей работы. Я занималась переводами текстов с английского. Очень много переводов — художественная литература и параллельно профильная.

Но даже если так, если Андрей не захочет договариваться со мной и просто подаст в суд, любой суд оставит ребёнка с ним, потому что финансовая составляющая очень значимая.

А по-другому?

Нет, я понимала, что я буду хорошей матерью. Я не алкоголичка, не наркоманка. Но Андрей же не отдаст мне ребёнка. Он так его ждал не для того, чтобы просто в момент лишиться всего из-за болтливой Ниночки и своего недогляда.

Я не представляла, что мне делать и с кем поговорить на эту тему.

Я даже не догадывалась, что мир, в котором я сейчас находилась, был ещё хуже, чем змеиный клубок.

С кем бы я сейчас ни поделилась проблемой о том, что муж изменил, это станет известно тому самому мужу буквально в считанные часы. Родственников у меня не было. Кто-то из заказчиков по работе — это глупо и непрофессионально. Подруги? Я очень быстро поняла, что в этом мире нельзя ни на кого надеяться, полагаться, и дружить тоже нельзя.

Я, правда, очень хотела. После свадьбы я много с кем знакомилась и пыталась завязать отношения. Но почему-то выходило так, что Андрей мог быть недоволен, либо отношения рушились сами по себе.

Красивая девочка Надя Кравцова перестала отвечать на мои звонки.

С Лианой Андрей сам настоял, чтобы я не общалась, потому что она была слишком экстравагантной и дерзкой.

Андрей очень пристально наблюдал за тем, кто находится в моём окружении.

Я села на пуфик и обняла живот руками. Что мне делать?

Малыш кувыркнулся, и я, зажмурившись, тяжело задышала.

Я всё равно не верила. Глупая, наивная юношеская любовь, которая кричала о том, что такие, как Андрей, не могут изменять. Ведь как он за мной ухаживал…

Деньги я не приняла.

Когда я разобралась с банком, что это за перевод, поехала уточнить, Андрей пожал плечами:

— Это чтобы ты не мёрзла и не бегала под дождём.

Но не приняла.

Внимание свое дарил: он встречал меня возле агентства каждый вечер, молча отвозил домой.

Человеческое тепло — купил мне свитер, когда первый снег выпал.

Это был жест, направленный не на то, чтобы соблазнить, а показать: ты мне дорога.

Я не могла поверить в то, что Андрей мне изменяет. Он не мог.

Я металась. Весь день не могла прийти в себя, и ближе к вечеру стала звонить.

Андрей не отвечал.

У него была другая, и эта другая сейчас с ним.

А когда он всё-таки поднял трубку, то недовольно буркнул:

— Я же предупреждал, что я в клубе. Лида, наберись терпения. Это одна из сторон моей работы.

— Андрюш, приедь, пожалуйста.

Я была готова ему простить всё что угодно, если бы он сейчас сорвался и приехал.

— У тебя что-то случилось?

— Нет, — тихо ответила я.

— Тебе что-то нужно?

— Ты… — честно призналась.

— Лида, у меня работа. И скоро рождение сына. Я не могу позволить себе сейчас разбрасываться нужными знакомствами. Наберись терпения, девочка.

Он положил трубку, и только короткие гудки говорили обо всём больше, чем если бы Андрей закричал мне, что у него другая.

Я металась из стороны в сторону, и в девять вечера поняла, что если я сама всё увижу, тогда я точно буду знать, что всё плохо.

Я собиралась быстро. Натянула спортивный костюм. Собрала волосы на затылке. Подхватила мобильник, даже сумку не стала брать. Пролетела мимо сложенных вещей в роддом. Такси ждало меня возле подъезда.

Дорога заняла больше часа.

Загородный клуб «Ольховка», располагался в экологически чистом районе пригорода. Вокруг не было дач, посёлков. Большая территория под развлечения: охотничьи угодья, рыбацкий пирс у озера.

Мы здесь бывали ещё до беременности. Депозит на вступление в клуб был каким-то баснословным, но Андрей усмехался:

— Мы же платим не за хорошее обслуживание и явно не за рыбацкий пирс. Это своеобразная проходка в мир успеха.

Для меня этот мир был чужд, поэтому я во всём полагалась на Андрея.

Когда машина остановилась у главного здания, где проходили все мероприятия, водитель уточнил:

— Вас дождаться?

А я не знала, сколько я буду по времени. Но пришла к выводу, что лучше дождаться.

Зайдя в просторный холл, где от пола отлетали блики света, я словно бы соперничала сама с собой. Одна часть меня говорила: «Развернись, уедь, останься в блаженном неведении. Так проще, так лучше. Ты сына через неделю родишь, не надо». А другая часть меня плакала и скулила, потому что её предали.

На ресепшене меня встретили дежурными улыбками. Дёрнулись проводить в зал с мероприятием. Я покачала головой: