— Не надо, я сама, — тихо заметила и поправила на себе тонкую курточку.

Ладони были влажными.

Как и глаза.

Я двинулась осторожно по длинному коридору, ведущему к большому залу. Сегодня, вероятно, отмечалось какое-то внутреннее мероприятие, потому что не было никаких акцентов. Люди разбились на группы по интересам. Кто-то обсуждал последние падения акций, где-то у столиков щебетали женщины, одетые сейчас по-спортивному легко: белые брюки, рубашки поло. Мужчины были более свободны в выборе: широкие рубашки, расстёгнутые на груди. Никакого официального стиля, ничего, напоминающего о том, что все они вращались в мире очень больших денег.

Я двигалась из стороны в сторону, ища своего мужа. Меня кто-то окликнул, но я была настолько в состоянии предвкушения боли, что даже не обратила на это никакого внимания. Я просто передвигалась по залу, искала взглядом Андрея, чтобы получить ответ на заветный вопрос: сколько таких, как я, у него было, со сколькими он делил постели и после скольких возвращался ко мне как ни в чём не бывало.

Я осторожно ступала по гладкому мрамору, заглядывая во все углы и всматриваясь в лица сидящих за столиками, пока взгляд не остановился на нём.

Андрей сидел на угловом диване, раскинув руки по спинке.

Прижимаясь к нему рядом была та самая блондинка с фотки.

Она хихикала и, вытягивая губы, дотрагивалась до его щетины.

А потом сделала совсем что-то непозволительное — непозволительное, опять-таки для меня, закованной в границы мира и свято соблюдающей этикет. Она потянулась и губами зацепила мочку его уха. Страстно, жадно. Её ладонь упиралась в тяжело вздымающуюся грудь моего мужа.

И в этот момент Андрей посмотрел мне в глаза.

— Лида, — холодный, ровный голос.

Слёзы из глаз.

Глава 3

Глава 3

Живот сковало, снова стал жёстким, тяжёлым, и казалось, что опрокинет меня вперёд.

Я оступилась и налетела спиной на официанта, который нёс напитки.

Звон стекла, брызги, едкий запах алкоголя — всё это ударило в нос и сделало меня дезориентированной.

Я металась взглядом по залу, пытаясь хоть за что-то зацепиться, размахивала руками. А потом меня поймали.

Андрей потащил меня в сторону выхода, наплевав на то, что я не успеваю за ним, спотыкаюсь и плачу.

Он сейчас не делал поправку на то, что я беременна, на то, что мне больно, мне плохо, на то, что всё кончено.

Я теперь точно знала, я теперь понимала абсолютно всё. То, что для меня святое — брак, семья, любимый муж, — для него всего лишь атрибуты. Красивая, но неважная картинка. Благородство в чистом виде. Сиротка, никому не нужная Золушка, которую он вытащил из старого заброшенного поместья, нацепил на неё дорогие шмотки, обвешал украшениями, выдрессировал, как правильно себя вести со светскими леди. Он приручал меня. По дюйму, по крошечке. Он лепил из меня только то, что ему было нужно. Создавал идеальную жену: в меру самостоятельную, чтобы не плакать, когда отключают электроэнергию, ну и чтобы не лезла своим носом ни в чьи дела, особенно в его.

В холле я, задыхаясь, не выдержала, взмахнула рукой, выдирая её из хватких пальцев мужа. Перехватила живот, тяжело задышала. Мне нужно было на что-то опереться, чтобы не упасть.

— Быстро в машину, — и голос такой, что не оставлял шансов на то, что Андрей сейчас развернётся, хохотнёт и исчезнет с моих глаз.

Я двинулась, осторожно обходя его полукругом, потому что знала, что на улице ждёт моё такси. Только когда в нос ударил сладковато-пряный аромат весеннего сада, Андрей, перехватив меня за талию, развернул в сторону паркинга:

— Нет у тебя такси! Домой! — рыкнул он, не обсуждая, а приказывая, ставя меня на место.

Он открыл заднюю дверь, не желая, чтобы я ехала с ним рядом, и втолкнул меня внутрь. Я заскулила, переползла по сиденью, попыталась дёрнуться, открыть вторую дверь, но в этот момент Андрей уже сел за руль. Машина утробно, гулко заурчала.

— Пусти, я… Я никуда с тобой…

— Молчи, молчи, — теряя терпение, произнёс Андрей, глядя в зеркало заднего вида.

Я дёрнулась, пытаясь найти мобильник, но в карманах джоггеров его не было. Вытряхнула, что ли? Господи, нет-нет-нет, только не мобильный.

Горло сковало спазмом, и я от бессилия зажала ладонями лицо.

— И хватит ныть, — голос приказной.

— Куда ты вывернул?

— Мы домой едем. Загородный дом, который я купил. А то, знаешь, видимо, у тебя слишком много свободного времени и возможностей! Из городской квартиры то на чаепитие разъезжать, то вот сейчас в загородный клуб. Скажи спасибо, что я прям при всех не начал тебя отчитывать, — чеканил он каждое слово, а меня от этого передёргивало.

— Ты спал, спал с другими! Хотя клялся мне и обещал, что я буду твоей женой и никого другого тебе не нужно.