Будем надеяться, Жнец не станет слишком задумываться о том, почему какой-то случайный мужчина обратился ко мне так неформально. Последнее, что мне нужно, — чтобы он начал копать и выяснил связь Нолана с моей тайной деятельностью. Этот добродушный пекарь — идеальный посредник для передачи сообщений от Деллы к Морвен, которая затем передаёт их мне. Торн может знать, что я — Ангел Милосердия, но он не имеет ни малейшего представления, кто ещё в этом замешан, и так должно оставаться.

Торн ещё несколько мгновений смотрит на дверь, прежде чем снова повернуться ко мне. Всё, что было между нами секунду назад, исчезло. Ни следа тепла в его выражении — только холодное подозрение.

— Должно быть, ты часто сюда ходишь, раз так хорошо знаешь соседей, — говорит он, умудряясь превратить это в обвинение.

Проглотив разочарование от его резкой перемены, я заставляю себя выглядеть безразличной. Я скольжу в одну из привычных ролей и небрежно пожимаю плечами.

— Мне нравится атмосфера.

Его глаза сужаются.

— Только это?

— О, Жнец. — Я одариваю его кокетливой улыбкой. — Мне нравится многое.

Тени клубятся у краёв его глаз.

— Что тебе сказал Дэрроу?

— Спроси у него сам, если думаешь, что он тебе что-то расскажет.

Он склоняет голову, изучая меня, явно пытаясь найти новый способ добиться желаемого.

— Это не обязательно должно быть так, Ангел. — Его голос становится мягче, интимнее. — Мы можем делиться информацией.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Ты первый.

Он тяжело вздыхает, будто это я создаю трудности. Истерический смех поднимается у меня в груди, когда внутри что-то ломается.

— Как ты нашёл меня сегодня? — требую я, делая шаг вперёд. — Как ты всегда знаешь, где я, даже когда я невидима? И почему я чувствую, когда ты рядом? Здесь. — Я убираю волосы, обнажая затылок. — Я тебя чувствую. Почему?

Я жду ответа, но его нет. Он остаётся непроницаемым, не давая никаких объяснений.

— Почему ты сохранил мои секреты? — продолжаю я, уже не в силах остановиться. — Почему не сказал Бэйлору правду? Это было бы проще, чем манипулировать мной, чтобы я сама убедила его позволить мне помочь тебе.

Его лицо ничего не выдаёт. Что бы он ни думал, всё скрыто за маской холодного безразличия. Или, возможно, никакой маски нет. Может, ему действительно всё равно. Эта мысль окончательно рвёт остатки моего самообладания.

— Чего ты от меня хочешь? — кричу я.

Дождь с силой бьёт по земле вокруг нас, размывая мир, словно создавая иллюзию, что мы здесь совсем одни.

— Зачем Смерти нужен меч? — продолжаю я. — Против кого он собирается его использовать? Помогая тебе его найти, становлюсь ли я соучастницей чьего-то убийства? Может, ещё одного бога?

— С каких это пор у тебя проблемы с убийствами? — Торн делает шаг вперёд, бросая слова, как оружие. — Разве это не то, чем ты больше всего известна?

Я отступаю, плечи невольно сжимаются, будто от удара.

Его слова проникают сквозь одежду, обжигая кожу своей правдой. Я убийца. На самом деле, это всё, чем я являюсь. Всё, что я делаю. Я убиваю и лгу. Вина вскипает внутри, когда та клетка в моём сознании снова трескается, выпуская наружу все мои преследующие воспоминания.

Ты сделаешь для меня всё?

Напоминание о словах Бэйлора только сильнее разжигает мой гнев. Та проклятая ночь стала моментом, когда мой мир во второй раз перевернулся.

— Ты хранишь свои секреты, но требуешь знать все мои, — говорю я, ненавидя эмоции, прорывающиеся в голосе. — Это не партнёрство. Я тебе ничего не должна. Возвращайся туда, где ты остановился, и, уверена, тебя найдут, если ты понадобишься.

Он смотрит на меня этим всевидящим взглядом, но я не понимаю, о чём он думает. В его глазах мелькает что-то живое, когда он открывает рот, чтобы заговорить. Я затаиваю дыхание, отчаянно желая услышать, что он скажет. Но звук за моей спиной отвлекает его, и маска снова возвращается на место. На мгновение мне кажется, что в его взгляде мелькнуло сожаление, но это исчезает слишком быстро, чтобы быть уверенной.

Треск ткани раздаётся за секунду до того, как его крылья вырываются наружу. У меня вырывается вздох при виде великолепных чёрных перьев. Не сказав больше ни слова, Торн взмывает в воздух. Дождь бьёт мне в глаза, пока я смотрю, как он исчезает в небе, задаваясь вопросом, что он хотел сказать, если бы нас не прервали. Почему эти несказанные слова так важны для меня? Заставляя себя отпустить эту мысль, я поворачиваюсь и вижу Дэрроу, выглядывающего из приоткрытой двери.

Поняв, что его заметили, он вскрикивает и поспешно захлопывает её.

Я шагаю по мокрой земле, про себя ругаясь на то, как мокрая одежда неприятно липнет к телу. Мне хватает одного удара кулаком по тяжёлой двери, чтобы ручка повернулась, и Дэрроу приоткрыл её, заглядывая в щель одним глазом.

— Понравилось представление? — спрашиваю я.

Он хмурится, ещё и имея наглость выглядеть виноватым.

— Задай мне вопрос, — бормочет он.

— Что? — Я наклоняюсь вперёд, уверенная, что ослышалась.

— Задай один вопрос, — уточняет он. — И, возможно, я отвечу. Если смогу.

Мой рот приоткрывается. Это его способ извиниться?