— Быстро, Айверсон. У меня нет на это всего дня, — раздражённо добавляет он.

Судьбы, даже его извинения звучат как каприз. Я качаю головой, пытаясь сосредоточиться на том, что хочу спросить. Половина моих самых важных вопросов — из тех, на которые он точно не ответит. Но есть одна мелочь, которая не даёт мне покоя.

Встретившись с его взглядом через щель двери, я делаю глубокий вдох.

— Почему ты запаниковал, когда я упомянула падающие звёзды?

Он напрягается.

— Я не паниковал.

— Дэрроу, — ровно говорю я.

— Ладно. — Его взгляд становится печальным, и на мгновение мне кажется, что он ничего не скажет.

Раздражение вспыхивает, когда я отворачиваюсь, позволяя иллюзии окутать мою кожу. Я уже ухожу, когда он наконец говорит.

— Ты знаешь, что означает «альманова» на древнем языке?

Я оборачиваюсь, качая головой, хотя он этого не видит.

— Душа звезды, — тихо говорит он. — Это значит «душа звезды».

Прижавшись спиной к холодному мрамору ванны на лапах, я держу голову повернутой к двери, а клинок — на её краю. Когда я вернулась после своей вылазки, Алва решила, что ванна поможет мне расслабиться после тяжёлой недели. Она всегда добавляет в воду ароматные масла и целебные соли, уверяя, что они прекрасно успокаивают. Сегодня она выбрала жасмин, надеясь, что это поможет мне обрести покой.

К сожалению, каждый раз, когда я пытаюсь закрыть глаза, они тут же распахиваются, будто призрачные шаги крадутся по каменным плитам. Я изо всех сил стараюсь игнорировать воображаемые руки, скользящие по моей голове, будто собирающиеся утопить меня под водой. По какой-то причине я чувствую себя даже более напряжённой, чем до того, как вошла сюда.

Прошло три изнурительных дня с тех пор, как я была в MASQ.

Каждый из них я провела, помогая Реми прочёсывать город. Ни Дарби, ни меча мы так и не нашли, но я уже ощущаю первые признаки хаоса, о котором предупреждал Дэрроу. В воздухе повисла враждебность, подталкивая всех к грани. Я видела, как покупатели срываются на торговцах из-за самых мелких неудобств.

Ранее сегодня я стала свидетелем того, как мужчина разгромил прилавок на рыбном рынке только потому, что у торговца закончились устрицы. Солдаты Реми арестовали его, но он был далеко не единственным, кто вёл себя агрессивно. И если Дэрроу прав, всё станет только хуже.

Мы проверили все привычные места Дарби и опросили его знакомых, но никто его не видел. И ни один целитель не признался, что лечил его раны. Начиная с завтрашнего дня, Бэйлор приказал обыскивать каждый дом и каждое заведение в городе, даже в Хайгроуве и Мидгардене. Похоже, король действительно паникует, если готов рискнуть гневом аристократии.

Слова Дэрроу с того утра не выходят у меня из головы. Душа звезды. Странное имя для меча. Может ли быть совпадением, что та старуха пела о падающих звёздах?

Стук в дверь вырывает меня из мыслей, и волна тревоги прокатывается по венам. Есть только одна причина, по которой кто-то может стучать так поздно.

Вода стекает по моей разгорячённой коже, когда я встаю из ванны и оборачиваюсь в шёлковый халат. Мокрые волосы оставляют за собой дорожку капель на полу, пока я подхожу к двери. Открыв её, я вижу Хаксли, одного из стражников короля. Его щёки мгновенно заливаются румянцем, когда он замечает мой вид. Прочистив горло, он несколько раз кашляет, прежде чем заговорить.

— Король желает видеть вас этим вечером, леди Айверсон, — говорит он, и его слова вонзаются мне в живот, как нож.

Стражники всегда говорят одно и то же. Всегда преподносят это как просьбу, но сама мысль о том, что я могу отказаться, — иллюзия. Никто не отказывает королю. Бесполезный крик поднимается в горле, но я сдерживаюсь. Дав выход своему гневу, я ничего не добьюсь. Вместо этого я вежливо киваю и поднимаю палец, показывая, что мне нужна всего минута.

Дверь щёлкает, закрываясь между нами. Как стены окопа, это хрупкое препятствие даёт мне лишь краткую передышку. Я напоминаю себе, что должна быть сильной и бесчувственной. Идеальной лгуньей. Но больше всего мне хочется убить его. Убить их всех. Хочется сжечь этот город дотла и позволить пламени поглотить и меня.

Но вместо этого я сажусь за туалетный столик и привожу своё лицо в порядок, как хорошая актриса.

Мягким полотенцем я промокаю волосы, затем расчёсываю огненные волны. После этого втираю в кожу успокаивающий лосьон, делая её гладкой и мягкой. Чтобы вернуть лицу живость, я слегка касаюсь губ и щёк ягодным тинтом, придавая им румянец. Моё лицо безупречно — за исключением пустоты в янтарных глазах, но он никогда этого не замечал.

Почти смешно, что вся эта мягкая красота требуется для столь уродливой участи.