Он подходит ближе и крепко сжимает мои плечи. Инстинктивно я откидываю голову назад, стараясь увеличить расстояние между нами. Мне не нравится, когда кто-то так близко.

Это неправда. Тебе нравилось быть рядом с Торном, — напоминает внутренний голос. — Но ему не нравилось быть рядом с тобой.

— Не доверяй никому, — приказывает Дэрроу. — Особенно тем, кто соприкасался с мечом. Не имеет значения, насколько хорошо ты их знаешь или насколько вы близки. Как только Шепчущий берёт их в свою власть, они становятся для тебя чужими. Любого можно исказить. Любого.

Волоски на затылке встают дыбом, холод пробегает по позвоночнику.

— Альманова впивается когтями в разум своих жертв, превращая их в марионеток. Он видит все их желания, шепчет им, подталкивая взять всё, чего они хотят. И никто не может сопротивляться этому долго. Никогда не забывай: Отрекшиеся способны на всё.

Моя бровь хмурится.

— Отрекшиеся?

— Так их называют, — отвечает он. — Тех, кто находится под его влиянием.

Тяжесть ложится на мои плечи, когда смысл его слов доходит до меня. Ситуация шаткая. Словно этот город балансирует на краю пропасти, ожидая, удержится ли равновесие. Меч где-то там, развращает неизвестно сколько людей. На что они способны?

Мой взгляд снова возвращается к окну, где я вижу размытые силуэты, спешащие по улице внизу. Они бросаются под укрытия, пока дождь заливает дороги. Как быстро он превратится в кровь?

— Поэтому я собираюсь остаться здесь, — тихо говорит Дэрроу, проводя рукой по лицу. — Под защитой гостеприимства Деллы, пока всё это не закончится.

— Подожди. — Я отступаю, качая головой. — Ты вообще не собираешься помогать?

— Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, Айверсон. Пока ты охотишься за мечом, не обманывай себя, думая, что он не охотится и за тобой.

От этой мысли меня передёргивает. Несмотря на всё, что я сегодня услышала, какая-то часть меня всё ещё не верит, что это возможно.

— Все эти годы ты превращала себя в хищника, — продолжает он. — Но я знаю, ты всё ещё помнишь, каково это — быть добычей. Тебе нужно быть осторожной.

— И с чем именно ей следует быть осторожной? — прерывает его глубокий голос.

Глава 18.

Моя голова резко поворачивается к двери, и я вижу Торна, стоящего на пороге и сверлящего меня взглядом. Он прислоняется к стене с красными обоями с показной лёгкостью, но я вижу напряжение, исходящее от его подтянутого тела. Он выглядит так, будто в любую секунду готов броситься в атаку. Судя по тому, как его глаза холодеют, когда он замечает мою близость к Дэрроу, полагаю, этой целью вполне могу быть я.

— Какое совпадение — застать вас обоих здесь, — протягивает Торн. — Забавно, это совсем не похоже на аптеку в Нижних кварталах.

— Ну что ж, — тянет Дэрроу, хлопая в ладони. — Похоже, вам двоим есть что обсудить. Не хотите ли зайти и присоединиться к нам?

— Спасибо за приглашение, — саркастично отвечает Жнец.

Чародей наблюдает с лихорадочным блеском в глазах, как Торн поднимает ногу, всего в секундах от того, чтобы переступить порог, когда вдруг останавливается.

В его глазах вспыхивает жестокий огонёк.

— Ты ведь не думал, что это сработает?

— Стоило попытаться? — голос Дэрроу взлетает вверх, когда он дарит Жнецу напряжённую улыбку.

Взгляд Торна переключается на меня — совершенно без впечатления.

— Я буду ждать тебя в переулке. — Его повелительный тон раздражает. — И если мне придётся вернуться сюда, я не остановлюсь у порога.

Что-то подсказывает мне, что лёгкого удара током будет недостаточно, чтобы его остановить. Бросив на нас последний мрачный взгляд, он уходит по коридору, и его плащ взмывает за спиной.

— Чего ты ждёшь? — восклицает Дэрроу, начиная выталкивать меня из комнаты. — Ты слышала его!

Схватив меня за плечи, он проталкивает меня по ковру и в коридор.

— Дэрроу! — выплёвываю я его имя. Вытащив один из клинков, я делаю шаг к нему.

— Ай-ай-ай. — Он качает пальцем, затем указывает на зачарованный проём между нами. — У тебя явно есть намерение причинить мне вред. Но позволь напомнить, дорогая Айверсон, это плохо скажется на твоём здоровье.

— Ублюдок, — бормочу я себе под нос.

— Кто бы говорил, питомец. — Он ухмыляется, отбрасывая светлый локон за плечо. — А теперь, пожалуйста, попроси своего нового знакомого не убивать меня. Я слишком красив, чтобы умирать.

— Трус.

— И горжусь этим! — Он захлопывает дверь.

Я закатываю глаза, бредя через пустой клуб. Когда я прихожу сюда днём, я обычно не захожу дальше кабинета Деллы. Есть что-то жуткое в том, чтобы видеть передние залы пустыми. В этом есть неправильность, будто все внезапно исчезли посреди своего веселья.