— У него тоже максимум пятьдесят. Важны контроль, согласованность движений с быком, зрелищность. Но очки начисляют только в том случае, если он продержался все восемь секунд. И главное правило: нельзя касаться свободной рукой ни быка, ни верёвки, ни самого себя. Иначе дисквалификация.

На экране рядом с именем быка появилось «40», а напротив имени наездника — ноль. В итоге общий счёт получился сорок.

Честно говоря, было обидно. Он почти дотянул до конца, но остался ни с чем. Почему нельзя просто снять пару баллов за падение? Несправедливо. Хотя мне ли рассуждать, если минуту назад я даже не знала, как всё это работает.

Мы наблюдали, как один за другим на арену выходили новые участники. Одни держались заветные восемь секунд, другие вылетали раньше. Но всех объединяло одно: искренняя, неподдельная радость. Эти люди жили своим делом.

Даже если это было безумно опасно.

Когда появился Уэйд, у меня сжалось всё внутри. Я пока не видела, чтобы кого-то затоптал бык, но некоторые падения выглядели настолько болезненно, что мне самой становилось дурно. В голове крутились мысли только о нём. О том, сколько у него было травм. Насколько серьёзных. Очевидно, не настолько, чтобы закончить карьеру. Он ушёл сам ради семьи. Но какая-то из этих травм до сих пор его беспокоила. Значит, всё было не так просто.

Мои пальцы невольно сжались, когда он закрепил верёвку. Хотелось закрыть глаза, но я не могла. Страх за него сдавливал грудь, но ещё сильнее меня притягивал сам момент. Напряжённый, острый, живой. Я вцепилась в руку Бриджит, наверняка слишком сильно, но она только ответила тем же.

Прозвучал сигнал, и загон распахнулся.

Фреклз вылетел наружу с яростью загнанного зверя. Впрочем, так оно и было. Его цель — сбросить Уэйда. Бык выкидывал такое, что сердце заходилось в панике, но Уэйд угадывал каждое движение. Он двигался так, будто его тело было продолжением Фреклза. Бык брыкался, резко менял направление, подпрыгивал, но Уэйд не терял контроля.

Чем дольше он держался, тем сильнее злился Фреклз. Его движения становились всё более резкими. В какой-то момент он превратился в стихийное бедствие. Но Уэйд оставался хладнокровен и сосредоточен. Его свободная рука взметнулась в воздух, будто он приветствовал толпу. Ноги то и дело отрывались от тела быка, но, судя по восторженному гулу трибун, это было частью представления. Той самой зрелищности, о которой говорил мужчина за нашими спинами.

— Если он так управляется с быком, представляешь, что он может вытворять в постели? — пробормотала Бриджит, не сводя взгляда с арены.

— Я... — У меня не было слов.

Потому что я не просто представляла. Я знала. И видеть, как он полностью контролирует зверя, как его тело движется в такт с бешеным ритмом, было чертовски возбуждающе. Меня бросило в жар. Я не знала, чего хочу больше: чтобы он продолжал осёдлывать этого неукротимого монстра или чтобы сигнал, наконец, прозвучал... И он оседлал меня.

И вот оно. Долгожданное восьмисекундное спасение.

Стадион взорвался. Я вместе с ним.

Ещё до того, как стих последний звук сирены, я вскочила на ноги, хлопая и крича. Даже слёзы подступили к горлу. Уэйд никогда раньше не удерживался на Фреклзе, но сегодня он это сделал. И я была здесь, чтобы это увидеть.

Он спрыгнул, ловко приземлившись на ноги. И тут же застыл.

Разъярённый бык резко развернулся и уставился на него. Клоуны, отвлекающие животных, уже были рядом, но Фреклз явно хотел добавить бывшему врагу ещё пару переломов.

Я задержала дыхание.

Секунды тянулись бесконечно.

Но вот прозвучал свист, и Фреклз рванул к воротам.

Уэйд усмехнулся, сдёрнул шляпу и помахал зрителям. А я, будто заведённая, закричала ещё громче.

И в этот момент он начал искать кого-то глазами в толпе.

Меня.

Он подбежал к забору и, не раздумывая, запрыгнул на ограждение прямо передо мной. Его лицо сияло азартом победы.

И больше ничего не существовало.

Толпа, экраны, камеры, сотни людей вокруг. Ничего. Только он и я.

Я кинулась вперёд, обхватывая его за шею.

— Ты сделал это! Это было невероятно! Ты невероятный!

Слова срывались с губ, повторяясь снова и снова, пока я осыпала его шею поцелуями, не обращая внимания на пот, пыль и чужие взгляды. Хотелось покрыть всю его кожу поцелуями.

Уэйд, не теряя равновесия, сжал ладонями моё лицо и принялся за ответные нежности. Он целовал мои щёки, лоб, веки. Каждый открытый участок кожи. Но не губы.

Я едва успела об этом подумать, когда его глаза вспыхнули. Адреналин смешался с чем-то более тёплым.

И прежде чем я успела осознать, он накрыл мои губы своими.

Я должна была смущаться. Нас наверняка показывали на больших экранах. Но в этот момент мой мозг растаял в сладкой неге, и думать больше не хотелось.