Раз-два-три, раз-два-три. Ритм ударов чем-то напоминал танец. И пока этот ритм поддерживался, на стороне графа сохранялось преимущество.

Поэтому, улучив момент между очередными «три» и «раз», Килиан попытался набросить на противника свой плащ. Разумеется, Карстмеер мгновенно подставил лезвие меча, но в его натиске образовалась микроскопическая пауза, — которой ученый воспользовался, чтобы самому контратаковать.

Подвело его то, что дуэльная техника фехтования, которой обучали в Университете, рассчитана была на бездоспешный бой. Острие шпаги скользнуло по наплечнику, не причинив никому вреда. Граф одним стремительным движением ушел в сторону, — за пределы сузившегося из-за шлема поля зрения.

Лишь в последний момент Килиан успел сместиться навстречу следующему удару, получив вместо разрубленной ключицы лишь звон в ушах.

Ученый махнул шпагой вслепую, пытаясь защититься от новых ударов, но его клинок лишь бесполезно рассек воздух. Меч графа обагрился кровью: прорубив куртку и кольчугу, он оставил болезненную рану на груди юноши.

Рухнув на землю, Килиан откатился в сторону, — как раз вовремя, чтобы избежать добивающего удара. А затем он сделал то, чего никогда не позволил бы себе в поединке урожденный аристократ.

Подставил противнику подножку.

К чести Карстмеера, он рухнул лишь на одно колено, — и то, скорее от неожиданности. Но вцепившись в меч, как в дополнительную опору, граф не смог вовремя выдернуть его из земли. У Килиана было секунды три, чтобы развить преимущество.

Целых три.

Со всей скоростью демонского тела адепт набросился на своего противника, врезаясь корпусом ему в грудь и сбивая с ног. Карстмеер пытался сопротивляться, но в борьбе он был не столь хорош, как в фехтовании. Прижав его к земле, Килиан приставил ему к горлу острие шпаги, заставив показаться капельку крови…

…и вдруг отпрыгнул назад, лишая себя преимущества сокращенной дистанции. Это было глупо, но только так можно было одержать полную победу.

— Поднимите оружие, граф, — сказал ученый, раскрыв забрало. Лицо его было уже человеческим.

Не было больше нужды в колдовской силе демона.

Вытерев кровь со своей шеи, Карстмеер бросил на него хмурый взгляд и медленно встал на ноги. Хороший это был воин. И латы хорошие. Боевые, а не турнирные; рассчитанные на то, что их владелец может остаться без помощи оруженосцев и не должен попасть при этом в положение перевернутой черепашки.

Кажется, граф опасался, что сейчас Килиан атакует, стоит ему отвлечься. Но ученый не атаковал. В понтийской дуэльной стойке, с выставленным вперед клинком и заведенной за спину левой рукой, он ждал, пока противник достанет воткнутый в землю меч.

Потому что знал, что ничего у того не выйдет.

Двумя руками Карстмеер пытался вытащить меч из земли, но Килиан, в левой руке прятавший крохотный шарик свинца, магнитокинезом удерживал лезвие. Выражение лица ученый старался сохранять одновременно выжидающее и расслабленное. Получалось ли, он не был уверен, учитывая, что после удара по шлему в голове звенело до сих пор.

Граф был упрям, и за рукоять меча дергал он минут пять. Все это время Килиан внимательно наблюдал за реакцией солдат. И когда их напряженное внимание начало сходить на нет, решил, что время для последнего аккорда:

— Ваша кровь на моем клинке.

Подняв на него глаза, Карстмеер вздохнул:

— Да. Моя кровь на вашем клинке. Я признаю свое поражение.

И в тот же самый момент Килиан прекратил подавать энергию в магнитное поле. Граф Карстмеер чуть не упал, когда меч неожиданно поддался.

— Полагаю, наш вопрос решен. Хоть мы и не обговаривали специальных условий поединка, вы могли наблюдать воочию божественное покровительство.

Старик поморщился, но спорить не стал.

— Вопрос решен.

Преклонив колено и протянув меч, Карстмеер произнес:

— Я, Ворден Карстмеер, граф Стерейи, приношу клятву верности Его Величеству королю Идаволла Амброусу. Я также клянусь в верности божественной Госпоже Ильмадике и приношу ей обет служения. Да будут присутствующие свидетелями.

— Я, барон Килиан Реммен, наделенный правом говорить от имени короля, свидетельствую вашу клятву. От имени короля я принимаю ее. Встаньте, граф Карстмеер.

Поднявшись на ноги, граф заметил:

— А теперь, барон Реммен, я настаиваю, чтобы вы и ваши люди были гостями в моем замке.

Вообще, Килиан предпочел бы поскорее вернуться в столицу. Но о том, чтобы обидеть с таким трудом завоеванного союзника отказом, не могло быть и речи. Да и рану на груди следовало хотя бы обработать.

После же того, как граф со свитой первыми направились к замку, к ученому подошел Маврон. Разозленный Маврон.

— У нас же был уговор! — возмутился он.

— Да, был, — небрежно бросил адепт, — Мы договорились, что я отдам вам дочь мятежника. Вы видите тут мятежника? Лично я нет.

От такого рассуждения рыцарь, кажется, на секунду утратил дар речи.

— Я… Я этого так не оставлю!

Килиан лишь бросил на него короткий взгляд и устало произнес: