В век огнестрельного оружия слишком многие стали недооценивать обыкновенный лук. Конечно, не пробить ему доспех с той же легкостью, как то делает мушкетная пуля. Уступает он и в дальности ведения огня. Однако лучнику не требуется стоять во весь рост, производя сложные манипуляции для перезарядки своего оружия, — и потому он может занимать укрытия, что не всегда заметны невнимательному наблюдателю.

Например, на крыше.

Четыре стрелы упали в толпу людей, и три из них достигли своих целей. Мгновенно переключилось внимание громил, стали они оглядываться, выискивая места, откуда стреляли.

Как и рассчитывал Роган.

С ловкостью, какой едва ли ожидали от грузного посла, он бросился вперед, на ходу выхватывая из-за пазухи взведенный пистолет. Одна пуля не принесла бы ему победы, но могла преизрядно прибавить хаоса и суматохи. Выстрел под ухом у коня, — совершенно не боевого коня, непривычного к грохоту пороха, — и Йоргис падает навзничь. Двое его людей пытаются заступить дорогу послу, но тот оказывается быстрее.

Бессмысленно в одиночку сражаться с десятком противников. Лучший способ выйти победителем — это… бежать. Бежать, пока они не опомнились и не сообразили, что заранее выставленные на позиции лучники покинули свои позиции после первого же залпа.

За спиной посла раздался негодующий рев, — это Йоргис рывком перешел в демонический облик. Кожа его приняла сероватый оттенок, а руки превратились в четыре длинных и цепких щупальца. Роган уже знал из рассказов о битве в Миссене, что каждый из «новой знати», каждый из адептов Ильмадики мог принимать могущественное колдовское обличье. Как выглядела форма этого конкретного человека, он раньше не знал, но это не имело значения: сражаться с ним посол все равно не собирался.

Торговая площадь. Там всегда оживленно, всегда много народу. Там можно смешаться с толпой.

Хлестнули щупальца подобно плетям, и несколько человек позади посла закричали от боли и ужаса. Лавируя среди толпы, Роган использовал её, как живой щит, — и адепт попадался в ловушку. Все ждал посол, попытается ли он вдобавок к демонским щупальцам воспользоваться еще и боевым колдовством.

До этого Йоргис все же не дошел, — к счастью или увы, с этим Роган до конца не определился. С одной стороны, случайных жертв среди зевак иллириец вовсе не желал. С другой же, если бы представитель «новой знати» позволил себе нечто подобное, на их репутации можно было бы ставить крест. Впрочем… Успеется.

Амброус глуп, если считает, что верность этих людей перевесит ущерб, что они наносят.

Оставалась еще, однако, и та, кто за Амброусом стояла: у нее определенно были какие-то свои соображения на этот счет. О ней ходило множество слухов, но мало было среди них конкретики. Женщина, перед которой сам Великий Герцог преклонялся, как верный слуга. Прекраснейшая и мудрейшая на целом свете.

Божество во плоти.

Только вот были уже у человечества когда-то боги из своих рядов. Уж идаволльцы-то, хранители памяти о Закате, должны были помнить лучше всех, к чему это приводит.

Но вместо этого народ славил великую богиню Ильмадику. Превозносил её. Скандировал ее имя, мечтал о ее благосклонности. Только титул «Владычица» предпочитали лишний раз не поминать.

Как будто если волка называть собакой, то он не загрызет.

Повихляв немного по торговой площади, Роган смешался с толпой. Обычное, простолюдинское одеяние выручало его, — очень скоро Йоргис со своими людьми оказался вынужден не просто продираться через толпу к видимой цели, а проверять каждого, кто носит капюшон или иной головной убор.

Таких набиралось немало.

Выбравшись с другой стороны площади, Роган скрылся в переулке. Он прекрасно знал, куда идти дальше: маршрут отступления был заготовлен еще годы назад. Столица кишмя кишела схронами, укрытиями и конспиративными квартирами, о которых знал Фирс и о которых совершенно неоткуда было знать Йоргису. В этом проблема слишком стремительной смены опытного человека на новичка: в любой работе помимо официальной стороны есть множество нюансов, которые новичку некому объяснить.

Добравшись до одного из укрытий, Роган мог начать подпольную деятельность. У него были союзники — и при дворе, и на улицах, и в провинциях. Союзники, с которыми он мог, даже будучи вне закона, принести пользу своей стране.

Жаль только, что спасти эжени Иоланту уже не выйдет. Не теперь. Если бы не этот арест, посол и вправду мог бы на что-то надеяться, тряхнуть старые контакты и исполнить свое обещание, но теперь…

Теперь чародейка обречена.

Нет дела, коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, чем замена старых порядков новыми.

Эту цитату из трудов великого философа Макиавелли, что жил на территории нынешнего Архипелага, когда тот еще был полуостровом, Килиан помнил еще с Университета. В целом, ученый был с ней полностью согласен. Общество инертно. Оно стремится к сытой стабильности и безжалостно к тем, кто пытается привести его к движению и изменениям. Как электрическая машина с плохой изоляцией, бьющая током того, кто пытается ею управлять.