Свободно пропустили их и во дворец, причем всех. Беженцы и простые солдаты вертели головами, оглушенные новыми впечатлениями: такой роскоши они не видели, наверное, никогда в жизни. Гвардейцы Тэрла, не говоря уж об Амброусе, Лане и Элиасе, вели себя гораздо сдержаннее.

Элиас и вовсе держался сумрачно и как-то напряженно. Порой, глядя на него, Лана ловила себя на мысли, что он собирается сделать что-то такое, что неприятно ему самому. Но с расспросами она не лезла: чародейка сама ненавидела, когда посторонние люди лезут к ней в душу, а с этим ученым она и вовсе не была сколько-нибудь близка. Говорят, что пережитая вместе смертельная опасность сближает, но в их случае этого не произошло.

Напряжение ощущалось и во время пира в честь победы, — да, хоть они и оставили Миссену, по приказу Герцога о произошедшем рассказывали как о победе. Заученные поздравления, традиционные тосты… Взгляды Амброуса и Леандра, встречавшиеся снова и снова, из-за чего казалось порой Лане, что ведут во время пира отец и сын незримый поединок.

А после празднества, когда усталые воины начали расходиться по выделенным им покоям, Амброус шепнул ей:

— Эжени, у меня будет к вам небольшая просьба.

— Да? В чем дело? — девушка тоже постаралась говорить тихо, хотя казалось, что в этой суете никто не обращает на них особого внимания.

Что могло означать и выдающееся мастерство герцогских соглядатаев.

— Мне нужно обсудить с отцом произошедшее, — ответил маркиз, — Наедине. Я надеюсь, что мы найдем тому достойное объяснение, но…

— Но вы в это не верите, — закончила за него Лана.

Страшно это — знать, что твой родной отец может желать тебе зла. У самой у неё отношения с отцом были тоже далеки от идеала, но такое…

— Я опасаюсь, что его безумие зашло слишком далеко, — поправил Амброус, — И если это так, мне придется спасать свою жизнь. Я хотел бы, чтобы вы прикрылись отведением глаз и присутствовали при нашем разговоре.

Эти слова привели ее в замешательство. Неужели наследник престола боялся своего отца настолько, что допускал, что ему и вправду потребуется ее помощь? Чародейка представила себе Герцога, в гневе начинающего избивать сына церемониальным скипетром, или что там было у идаволльцев вместо него. Такое поведение было совершенно не похоже на то, как вел себя вечно рациональный и хладнокровный Леандр Идаволльский… Но за последнее время он уже сделал многое из того, что не было на него похоже. От безумца можно ожидать всего.

— Хорошо, — кивнула девушка, — Дайте мне пару минут.

Она могла бы исчезнуть и прямо на глазах людей, — любой, чье внимание не было бы сосредоточено непосредственно на ней, просто потерял бы ее из виду в толпе, — но отойти в безлюдное место, там накинуть полог отведения глаз, после чего вернуться — это гораздо проще и надежнее.

И хоть ни о каких условных знаках они и не договаривались, но едва она приблизилась, как Амброус направился к Герцогу.

— Отец, — громко и четко обратился он, привлекая к себе внимание, — Нам нужно поговорить.

— Нужно, — кивнул Леандр, — Я рад, что ты это понимаешь.

Лицо его было совершенно нечитаемым. Ни радости, ни печали, ни сомнений, ни решимости. Просто застывшая железная маска.

Маска, за которой может скрываться что угодно.

От печали до безумия.

— Пойдем в твой кабинет? — спросил Амброус. Голос его слегка дрогнул: кажется, от выражения герцогского лица его мороз пробирал по коже.

Леандр покачал головой.

— В Убежище. Думаю, будет правильно провести этот разговор там.

Что это за Убежище, Лана прекрасно знала. Идаволльцы гордились тем, что именно их страна была колыбелью Послезакатной цивилизации. По легенде, когда стало ясно, что война Владык грозит уничтожить весь мир, две сотни человек укрылись в колоссальном подземелье, выстроенном специально для того, чтобы пережить конец света. После того, как Закат отгремел, и все Владыки были повержены, жители Убежища выбрались на поверхность и основали город, который назвали Идаволлом, — именем, взятым из мифологии народов древнего Севера. Уже в последующие годы и века их потомки построили прочие города, расселились по Полуострову, создали Иллирию, Пиерию и другие страны.

А Убежище стало памятником славному прошлому. Хотя любой идаволлец, спроси его кто бы то ни было, охотно сказал бы, что при необходимости их народ вернется в подземелья, никто по-настоящему не верил, что Убежище действительно потребуется. Откуда взяться новому Закату, если все Владыки давно мертвы?..

Того, что однажды они вернутся, не ожидал никто.

Отец и сын шли по направлению к входу в подземелья, — ровным, строевым шагом, как гвардейцы на параде. Они не заговаривали друг с другом и даже не поворачивали головы. Не обращали они внимания и на Лану, — по крайней мере, девушка на это надеялась.