— Диворский был одним из основателей «Гильдии Истинного Вкуса», — мать подошла к мутному окну и уставилась в серый петербургский двор. — Он очень могущественный менталист. Настоящий гений в своей области. Но со временем он стал безумцем. Его силы намного превосходят всё, что ты видел раньше. Он умеет стирать целые куски чужой жизни. Он может блокировать память так, что человек мгновенно забывает собственное имя, жену, детей.

Она повернулась ко мне. В её глазах я увидел животный страх. Властная женщина сейчас откровенно тряслась от ужаса.

— Он сотворил нечто ужасное много лет назад. Мы с твоим отцом, случайно узнали об этом. Но Диворский просто стёр память всем людям в округе. Он вымарал себя из истории города. О нём банально забыли. Его официально считают мёртвым. И никто вокруг не помнит, что были с ним связаны в прошлом.

Я слушал её молча. Мой внутренний стратег привык хладнокровно просчитывать ходы на кухне и в бизнесе. Я прекрасно понимал, что если конкурент объективно сильнее тебя, нужно временно отступать. Мой рассудок отлично понимал её выбор. Она сбежала, чтобы отвести страшную угрозу от нас с сестрой. Это была жестокая, но железобетонная логика выживания. Чтобы спасти своих детей, матери нужно было исчезнуть самой и увести всё внимание психопата на себя.

Но моё сердце помнило совершенно другое. Оно помнило долгие беспросветные годы нищеты в холодном Зареченске. Помнило тяжёлый позор отца. Огромные долговые книги. Постоянные унижения от кредиторов. Удушающий страх за Настю, когда местные тупые бандиты приходили и дебоширили в нашей закусочной. Мой внутренний подросток всё ещё не мог её простить.

— Допустим, я верю, — сказал я ровным голосом. — Допустим, ты действительно спасала нас. Я готов это принять как рабочий факт. Оставим семейные слёзные разборки на потом. Но у меня есть конкретные вопросы. И мы их сейчас обсудим.

***

Светлана и Лейла сидели на диване напротив Бестужева и барона Воронкова. Девушки добились встречи с огромным трудом. Они пустили в ход абсолютно все свои связи и угрозы, чтобы выдернуть влиятельных аристократов из их уютных графиков.

— Перейдём сразу к главному, — холодно и жёстко начала Лейла.

Её красивое восточное лицо не выражало никаких эмоций. Девушка умела мастерски держать удар и прятать панику глубоко внутри.

— Игорь исчез, — продолжила она. — Испарился без единого следа сразу после шоу. Номер в отеле пуст. Вы оба прекрасно знаете нашего шефа, это не в его стиле. Он трудоголик, и никогда не бросил бы своё кафе в такой ответственный момент, когда мы только запустили новое меню и ждём аншлаг.

Бестужев недовольно нахмурил брови.

— Внезапное исчезновение Белославова, это сильный и неприятный удар по нашим инвестициям, — медленно произнёс ювелир. Он взвешивал каждое слово. — Мы вложили огромные средства в его проекты. Если поползут слухи, акции наших предприятий рухнут. Рынок не прощает слабости.

Воронков нервно поправил воротник. Он всегда начинал суетиться и потеть, когда дело пахло убытками.

— Может, он просто загулял по молодости? — неуверенно предложил Воронков, пытаясь найти самое простое объяснение. — Совсем молодой парень. Внезапная слава ударила в голову. Шальные деньги появились на счетах. Красивые женщины, столичные клубы. Решил отдохнуть от суеты на пару дней в тайне от всех. Выключил телефон и наслаждается жизнью. Такое сплошь и рядом.

Светлана подалась вперёд.

— Барон, вы сами хоть на секунду в это верите? — с нажимом спросила она. Света сверлила растерянного Воронкова злым взглядом. — Игорь пашет как проклятый круглыми сутками. Он буквально живёт на кухне среди кастрюль. Для него ресторанный бизнес важнее собственного сна. Без его участия наши телешоу просто встанут колом. Репутация всей вашей «Гильдии» полетит в пропасть. А ваши личные спонсоры зададут очень неприятные вопросы. Если мы потеряем Белославова, мы потеряем абсолютно всё влияние на гастрономическом рынке.

Светлана не собиралась сдаваться. Она умела мастерски манипулировать людьми. Она делала это ничуть не хуже опытного менталиста, используя только свой интеллект и глубокое знание человеческих слабостей.

— Подумайте о последствиях для ваших кошельков, господа, — её тон стал обманчиво мягким. Но в нём отчётливо звенела сталь. — Если завтра выяснится, что мы не смогли защитить наш главный актив, кто в здравом уме захочет вести с нами серьёзные дела? Мы моментально потеряем лицо перед всей столичной элитой. А в нашем жестоком мире потеря лица очень часто означает скорую потерю головы.

Лейла поддержала её монолог коротким кивком. Она решила выложить главные козыри на стол.

— Скажу прямо и без прикрас, — ровным тоном произнесла Лейла. — У нас со Светой нет никаких физических ресурсов для его поисков. У нас банально нет людей. Нет силовой поддержки. Нет боевиков, которые могут за ночь перевернуть этот огромный город вверх дном. Мои бывшие контакты не подходят для проблемы такого уровня. Мы всего лишь управленцы. Но у вас, господа бароны, эти огромные ресурсы есть.