Грегор Д’Исса явно хотел ответить что-то не менее резкое, ибо вспыльчивость и крутой нрав у них были совершенно фамильными. Но Лана прервала его:

— Отец, послушай. Поговорим об этом чуть позже. Сперва сделай кое-что для меня.

И что-то в её интонациях позволило ему понять, что дело серьезное.

— Что нужно? — коротко, по-военному спросил отец.

— Мне нужно, чтобы ты созвал совет лордов, — ответила Лана, — Здесь, в Иллирии. Дело срочное; мне нужно выступить перед Советом до того, как придут новости с севера.

Лорд лишь вздохнул:

— Во что ты опять ввязалась?

В ответ чародейка поморщилась:

— Я хочу защитить невиновного от ложных обвинений, а королевство от гражданской войны. Я хочу не позволить Лейле наделать глупостей из-за своих страхов.

— Тогда почему бы тебе не обратиться к ней самой? — спросил отец, — Ведь ты все еще вхожа во дворец.

— Я пыталась, — вздохнула девушка, — Но она не желает меня слушать. Я надеюсь, что если иллирийская знать выступит единым фронтом, она будет вынуждена прислушаться к нам. Так ты мне поможешь?

— Помогу, конечно. Но ты должна будешь рассказать мне все. И о новостях с севера, и о том, что происходит с тобой.

— Расскажу, — кивнула Лана, — Но сперва разошли послания. На то, чтобы съехаться вместе, лордам понадобится время.

На то, чтобы отдать все необходимые приказы, ушло минут двадцать, по истечении которых лорд Д’Исса вернулся в гостиную.

— Будет тебе Совет, — отметил он, усаживаясь обратно в кресло, — А теперь рассказывай.

— О новостях с севера или о том, что происходит со мной? — не удержалась от улыбки девушка.

— А что из этого сейчас занимает твои мысли? — вопросом на вопрос ответил отец.

Лана молчала. Она не знала, с чего начать. Когда она ехала на север, она проговаривала про себя все свои обиды, все аргументы, почему она не собирается оставаться с мужем. Когда она отправлялась на восток, она говорила себе, что сейчас не до её личных проблем. Война на пороге, и думать нужно только об этом.

Но сейчас те и другие соображения казались... пустыми. Бессмысленными.

— Скажи, — начала девушка, когда отец уже готов был сам подать голос, — Почему закон позволяет развод только по инициативе мужчины?

— Это вопрос чести, — по заученному ответил лорд Д’Исса, — Вступая в брак, женщина поручается ею.

— Но почему ею не поручается мужчина? — спросила Лана.

Он в ответ лишь пожал плечами:

— Потому что женщине есть что терять.

Чародейка брезгливо скривилась:

— То есть, из-за чистой анатомии для женщины это бесчестие, а для мужчины — ерунда? И это при том, что и плеву можно при желании восстановить магией, да и не всякая «благородная дама» была девственницей до свадьбы? Тебе не кажется, что это махровое лицемерие?

— Неважно, что мне кажется, — ответил отец, — Таков сложившийся порядок. На вдове еще могут жениться, если её статус достаточно высок. Но развод — это несмываемое клеймо. Поэтому он происходит лишь тогда, когда женщина запятнала себя чем-либо.

— Но что, если мне не нравится такой порядок? — всплеснула руками чародейка.

Он снова пожал плечами:

— Каждому из нас иногда приходится мириться с тем, что ему не нравится. Ланочка... Я знаю, что тебе бывает тяжело. Но все можно выдержать, если не опускать руки. Рано или поздно станет легче.

И Лана не удержалась от напрашивавшегося ответа:

— А маме стало легче?

Отец как будто окаменел. В первую секунду Лана почувствовала укол стыда. Нельзя было говорить об этом. Просто нельзя. Но уже в следующий момент стыд сменился лихорадочной решимостью. Она не закончит, как мама.

Она не позволит сделать это с собой.

— Даже если формально я и должна оставаться в браке, — медленно сказала чародейка, — После того, как мы разберемся с войной, я не вернусь к мужу. Уеду из страны, если потребуется, но не вернусь. И если вся знать будет видеть во мне собственность Тэрла... Я уеду с Полуострова. Может быть, отправлюсь на поиски других мест, где сохранилась жизнь. В конце концов, теперь, когда я могу телепортироваться, можно попробовать забраться дальше, чем когда бы то ни было. На Дозакатных картах я видела еще четыре континента помимо тех, что мы знаем. Может быть, местные не будут считать, что свобода — это бесчестие.

С каждой фразой она говорила все быстрее и все громче. Под конец почти кричала.

— Давай поговорим, когда ты успокоишься, — прервал её отец, — Такие решения нельзя принимать на эмоциях. А пока, может, вернемся к новостям с севера? Ты только что упоминала войну.

Лана вздохнула, стараясь успокоиться.

И начала рассказывать. Коротко, по делу.

Как всегда учил её отец.