Нынешний совет, собравшийся по просьбе Грегора Д’Исса, был гораздо малочисленнее, чем тот, что собирался в этом же зале в прошлый раз. Здесь было по официальному представителю от семи графств, причем лишь три из них представляли сами графы. Еще около десятка человек представляли отдельные баронства, торговые кланы и наиболее влиятельных чародеев-эжени. Тем не менее, этот совет был значимой силой: если он придет к единому мнению, даже Королева будет вынуждена к нему прислушаться.

Если.

Габриэль Пламенный присутствовал на совете лишь через призрачный образ, который посылал из своего поместья. Его вечного оппонента, Венсана Д’Роана, не было: находясь при дворе Её Величества, он мог передавать отдельные послания, но не участвовать в полноценном обсуждении. Пожалуй, для Ланы это могло быть преимуществом: без постоянных споров этих двоих достаточно было убедить Габриэля, чтобы склонить на свою сторону остальных.

Что, впрочем, само по себе не было такой уж простой задачей.

— В одном я склонен согласиться, — вещал он, — Непохоже, чтобы мы и вправду имели дело с культом Владык. Быть может, мои взгляды на религию излишне старомодны, но я испытываю сильные сомнения, что кто-то поступил бы так со своим божеством.

Подобный ответ Лану порадовал, однако она все-таки педантично уточнила:

— «Так» — это как? Что именно вам известно, эжен Габриэль?

— Когда появились первые вести о проблемах на севере, — ответил огненный маг, — Я связался со своими друзьями в Превезе. Её взяли без боя и, в соответствии с традиционным «правилом тарана», свели грабежи к минимуму. Так вот, мои друзья действительно видели там Владычицу Ильмадику. Вождь мятежников прогнал её по улицам, голую и в цепях, позволив черни измываться над ней. После этого он призвал её в свои покои в занятом замке, где, по-видимому, надругался.

Лана содрогнулась. Даже Ильмадике... она не желала подобной судьбы. И невероятно больно было допускать, что Кили опустился до подобного.

Однако она также знала и Габриэля. Мелочная ложь была не в его стиле. Додумать и преувеличить в таких вопросах мог бы Мишель, но не он.

— Вы говорите «вождь мятежников», — подала неожиданно голос леди Д’Элири.

Она присутствовала здесь и как правительница крупной территории, и как маг.

— Вы так боитесь называть его имя?

— Не боюсь, — спокойно ответствовал эжен, — Но не вижу в этом смысла. Мятежники поднимаются со дна и отправляются в Небытие, господа. За одним приходит другой, и нет никакого резона запоминать их имена. Это не более чем болезнь, которую нужно перетерпеть после всех потрясений, что пережила наша страна. И я совершенно не вижу, почему из-за одного из них потребовалось бы созывать Совет.

— Потому что Килиан не мятежник, — громко ответила Лана, — Это ложное обвинение, вызванное чьими-то интригами. И я прошу Совет о поддержке. Я прошу убедить Королеву провести тщательное расследование, прежде чем ложное обвинение превратится в самосбывающееся пророчество.

— Не слишком ли вы спешите с заявлениями? — осведомился граф Роган, — Да, я согласен, что ситуация нуждается в более... тщательном расследовании. Но допустимо ли преждевременно заявлять, что обвинения — ложь и следствие чьих-то интриг?

— Помимо того, — поддержала его леди Д’Элири, — Я помню слова эжена Мишеля о его видении, связанном с Палачом Неатира. В свете его, я не считаю опасения Её Величества такими уж беспочвенными. К слову, кому-нибудь из присутствующих известно, где в данный момент находится эжен Мишель? Полагаю, что сейчас подробности о его видении были бы как нельзя более уместны.

— Это мне также известно, — ответил Габриэль, не дав Лане вставить слова, — Эжен Мишель погиб в бою с вождем мятежников во время разгрома армии северных земель.

После этих слов стало тихо. Первым, кто нашелся, что сказать, оказался отец: он уже знал от Ланы о смерти Мишеля и в отличие от неё, не боялся оскорбить его память неосторожным словом:

— Мишель Д’Сар стал первой жертвой этой войны из числа жителей Иллирии. Давайте же постараемся, чтобы он стал и последней.

И тут произошло непредвиденное. Вперед выступил лорд Д’Тир. Одиннадцатилетний мальчишка, на Совете он появился в присутсвии опекуна, но сейчас явно собирался говорить сам от своего имени:

— Первой? Первой, вы сказали? Господа, возможно, вы забыли, с кем мы все имеем дело! Вы забыли, за что Килиана Реммена прозвали Палачом Неатира! Вы забыли о всех тех людях, что были убиты им во время войны с Идаволлом! О Герцоге! О моих родителях! О моей любимой сестре Инес, которой было всего девять лет!

Он оглядел присутствующих. Голос его дрожал, а в серых глазах блестели слезы.

— Вы действительно забыли о них обо всех, или вы просто боитесь?

— Милорд, прошу вас, успокойтесь, — медовым голосом пропела красноволосая женщина из его свиты, в которой Лана опознала партнершу Килиана на балу в честь коронации.

Странно, вроде бы, она не была иллирийкой.

— А вы помните, сколько сил Килиан приложил, чтобы не допустить резни в Неатире? — возмутилась Лана, — Вы помните, что сами живы лишь потому что он отпустил вас?

— Вы слишком много его защищаете.