— Я не собираюсь выбирать. Больше не собираюсь. Я буду заботиться о своих людях. Я сделаю баронство Реммен процветающим. Я очищу Земли Порчи и уничтожу Орден Ильмадики. Но также я буду заботиться и о тебе, Лана, так или иначе. Я клянусь тебе: даже если весь мир обернется против тебя, я буду с тобой. Если весь мир обернется против тебя... то тем хуже для мира.

Девушка поморщилась:

— Не надо, Кили. Не надо давать необдуманных клятв. Мир слышит их, и поверь, у него достаточно способов заставить тебя пожалеть о своей импульсивности.

— У меня было достаточно времени, чтобы все обдумать, — ответил мужчина, — И достаточно времени, чтобы понять, что на самом деле важно для меня.

В этот момент они были так близко... Казалось, ее губы манили сократить последние остатки дистанции. В тот момент как никогда хотелось ему наплевать на то, что на них смотрят, и поцеловать её, — впервые в жизни поцеловать по-настоящему.

И тут танец закончился. Отзвучали последние аккорды, и музыка прекратилась. Лана неловко отстранилась, борясь с желанием отвести взгляд.

Они оба знали, что это значит. Вот-вот должна была начаться новая мелодия, новый танец. И если они не хотели бросить тень на репутацию Ланы, то этот танец каждый из них должен был танцевать с кем-то другим.

Не более одного танца. Для не связанных друг с другом людей это предел.

А они теперь именно таковы.

Не прошло и минуты, как к ним подошел молодой светловолосый иллирийский эжен в шитом серебром костюме. Килиану он был незнаком, но Лана его явно знала. И, бросив на своего спутника извиняющийся взгляд, приняла приглашение на следующий танец.

Впрочем, долго скучать в одиночестве ученому не пришлось. Он уже давно заметил: насколько его репутация чернокнижника отпугивает «добропорядочную» часть общества, настолько же притягивает любительниц острых ощущений и романтически настроенных юных девиц из младших домов. Ему даже не требовалось принимать демоническое обличье, чтобы они вообразили себе притягательно-опасный «байронический» образ, сформированный сотнями дамских романов.

В этот раз дама, ненавязчиво намекавшая ему на возможность пригласить её на танец, была весьма красива. Высокая, статная, полногрудая; одетая в не слишком дорогое, но стильное платье черно-золотых тонов. Голубые глаза, в которых читался уверенный взгляд женщины, точно знающей, чего она хочет от мужчины. Довершался образ ярко-рыжими, скорее даже красными волосами до лопаток. Краска, скорее всего, но результата она достигала, сразу же выделяя эту девушку из толпы.

Хороша была она, и еще год назад Килиан был бы на седьмом небе от счастья, обрати подобная женщина внимание на него. Сейчас же... На танец он ее пригласил, конечно, но судя по тому, как она смешалась, от нее тоже не укрылось, что интерес с его стороны был гораздо слабее, чем она рассчитывала.

Может быть, именно поэтому, двигаясь к центру зала, Килиан заметил условный сигнал от Лаэрта.

И как следствие, совершенно не удивился, когда посередине танца девушка вдруг возмущенно отстранилась и отвесила ему звонкую пощечину.

— Да как вы смеете! — громко воскликнула она.

Вокруг них уже собиралась толпа. Большинство присутствующих не смотрели на них в момент, предшествующий пощечине, но не было сомнений, что очень скоро они уверятся в том, что видели именно то, что им сказала более убедительная сторона.

Состязаться на этом поле Килиан не собирался и пытаться.

— Хороший вопрос, миледи, — хмыкнув, он оглядел собравшихся, — Интересно, найдется ли среди цвета идаволльского дворянства тот, кто осмелится вступиться за честь дамы?

Он и так прекрасно знал, к чему все идет. Однако в качестве маленькой пакости кинул этот клич всем собравшимся, чтобы заставить устроителя «инцидента» торопиться и суетиться вместо отрепетированного сценария.

Результат в любом случае останется прежним, ибо он устраивает обоих.

Поймав в толпе взгляд Ланы, Килиан подмигнул ей единственным глазом и успокаивающе улыбнулся. Он знал, что делал.

А между тем, сквозь толпу протиснулось новое действующее лицо. Килиан не был знаком с этим человеком лично, но Лаэрт описал ему Дастина Скелли еще тогда, когда рассказывал об опасности с его стороны.

Среднего роста, гибкий и поджарый, как гончая. Темные вьющиеся волосы до середины шеи и такие же, как и у оскорбленной дамы, синие глаза. Одет он был в черный кожаный жилет с металлическими вставками, а ладонь уже легла на рукоять шпаги.

Ни дать ни взять — белый рыцарь, спешащий на защиту прекрасной принцессы.

— Отойди от Ивейн, — твердым, угрожающим голосом потребовал он.

— А, вас зовут Ивейн, — откликнулся Килиан, обращаясь к партнерше по танцу, — Прошу меня простить, обычно я стараюсь узнать имя девушки, прежде чем хватать её за... за что я вас схватил, не подскажете?

Рыжеволосая прожгла его негодующим взглядом. Напряжение в зале ощущалось почти физически. Так ощущается гроза, когда тучи сгущаются.

— Хватит! — Скелли сделал шаг ближе, — Говорите со мной, а не с ней! Вы признаете, что своими действиями оскорбили мою кузину?!