— Ваше Величество, — укоризненно прервал её придворный, — Я прошу меня простить, но такие вещи не следует обсуждать привселюдно. Посему позвольте воздержаться от подробностей, тем более что я сам знаю не так уж и много. Эта информация исходит не от меня, и человек, готовый сообщить вам её, явится на приём в числе гостей. После же окончания церемонии он встретится с вами тет-а-тет и расскажет во всех подробностях, что за змея строит планы свергнуть вас с престола. Он же обещал предоставить и доказательства, которые позволят арестовать преступника, не рискуя вызвать недовольство высокого дворянства.

Лейла кивнула:

— Я надеюсь, что с этим угроза прекратится. Мне страшно от одной мысли, что кто-то мог не отступиться от своей цели даже после того, как было объявлено о коронации Теодора. Что за король вышел бы из человека, готового на пути к трону убить маленького ребенка?

— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, — сказал Редайн, — Ваш сын под надежной охраной. Я лично отбирал людей, которые будут следить за его безопасностью круглые сутки напролет. А вам следует направить свою мудрость на то, чтобы подавить заговор в зародыше. Лишим змею головы, и тело умрет само.

— Однако ваш осведомитель так и не сказал вам имя главы заговора, — указала девушка, — Вы уверены, что он расскажет его мне?

— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество, — повторил Редайн, — Лорд Дастин Скелли никогда не позволил бы себе утаивать что-то перед лицом Королевы.

Странное впечатление оставила у Килиана церемония коронации и принесения вассальной присяги. В основном, пожалуй, из-за короля.

Король Теодор Идаволльский, Первый своего имени, с любопытством наблюдал за происходящим только недавно открывшимися глазами. Аристократы и дворяне один за другим преклоняли колени перед троном и произносили торжественные клятвы, но Королю не было особого интереса до того, что они там говорят. Ему было интереснее, чтобы перед ним еще разок потрясли забавной блестяшкой — церемониальным скипетром, символом верховной власти Идаволла.

Королева-Регент отвечала на речи вместо него, и получалось у неё вполне неплохо. За прошедшее время в ней стало гораздо меньше от сказочной принцессы и больше от лидера, несущего на своих плечах тяжелый груз ответственности. Килиан ни за что не хотел бы оказаться на её месте.

Не хотел бы. Как бы что-то внутри него ни уверяло, что он должен был быть там по праву рождения.

Маленький Теодор едва научился держать головку, и разумеется, никому бы и в голову не пришло надеть на него тяжелую корону по-настоящему. Ограничились тем, что Первосвященник символически поместил её у него над головой, что король воспринял с детским любопытством. Максимально сократили и церемонию: хотя Теодор, как и его отец в свои лучшие годы, отличался спокойным и сдержанным поведением, полную церемонию не всякому взрослому хватило бы сил отстоять. Требовать этого от годовалого младенца было бы попросту нелепо.

До Килиана очередь в торжественном принесении присяги так и не дошла. Терпение ребенка не безгранично, будь он хоть сто раз сын Амброуса. Где-то через полчаса король Идаволла потребовал материнского внимания, и извинившись перед гостями, Леинара объявила переход к следующей части мероприятия.

А затем был бал. Как и тогда, в Неатире, музыканты-иллирийцы заиграли мелодию классического вальса. И разумеется, Килиан не упустил возможность пригласить на танец свою прелестную спутницу.

Она ответила согласием.

— Приезжай когда-нибудь ко мне, на Север, — говорил Килиан, кружа её по залу, — У меня есть книга, где описывается старинный танец под названием «танго». Можем вместе научиться танцевать его.

— Я умею, — сообщила Лана, отстраняясь и делая оборот под его рукой, — В благородных домах Иллирии его до сих пор помнят. Если хочешь, могу даже дать пару уроков.

— Почту за честь, — серьезно ответил мужчина.

Неподалеку от них танцевали Лаэрт с Селестой Карстмеер, графиней Стерейской. На мгновение Килиан даже задумался, что побудило её предпочесть простого рыцаря более родовитым кавалерам. Впрочем, графиня вполне искренне смеялась над шутками мужчины; возможно, ей именно это сейчас и было нужно.

А вот Нагма танцевать не умела и не любила. Она отошла в сторонку и вежливо, но холодно отбривала тех, кто пытался пригласить её.

— Скажи, — снова подала голос Лана, — Когда ты снова и снова приглашаешь меня к себе... Неужели ты не думаешь о последствиях? Ты не думаешь, что подставишь не только себя, но и других людей? И что если стоит выбор между одним человеком и сотнями, всегда нужно выбирать сотни?

Килиан покачал головой: