— Не знаю уж почему, но этот парень мне совсем не нравится, — поделился он.

— Он скользкий, — кивнула Лана, — Все время себе на уме. Улыбается сладко, а за спиной прячет кинжал. И у него есть план под прикрытием основного плана.

— Звучит похоже на меня, — усмехнулся Килиан.

Лана, однако, серьезно покачала головой:

— Ты никогда таким не был, Кили.

Воцарилось недолгое молчание. Наконец, ученый сказал:

— Ты, наверное, устала. Если что, твоя комната, та, где ты жила еще тогда, никем не занята.

Чародейка криво улыбнулась в ответ:

— А что, ты знал, что я приду?..

— Не знал, — ответил он, — Но думаю, где-то в глубине души на это надеялся.

На пороге комнаты они распрощались. И как ни хотелось мужчине, чтобы она пригласила его внутрь, он не позволил себе и тени намека на это.

Он не хотел снова бросить тень на её репутацию.

Все, что позволил себе Килиан, это поцеловать ей руку на прощание. Взяв в свою ладонь хрупкое запястье чародейки, ученый приложился к ней губами — мягко, нежно. Он удержал контакт чуть дольше, чем позволяли правила приличия.

Как будто вкладывая в это все поцелуи, на которые больше не имел права.

И странное дело, когда он все-таки отстранился, показалось ему, что синяки на ее руках стали чуть менее заметны.

— Спокойной ночи, Лана.

— Спокойной ночи, Кили.

Глава 4. Колесо Судьбы

Чем дальше продвигалась армия Ордена, тем более отчаянным становилось сопротивление Тварей. Ведомые псионическими импульсами, они в огромных количествах стекались к центру, к источнику.

Изо всех сил старались они остановить, не пустить захватчика, — как женщина, подвергающаяся изнасилованию, сжимает бедра в бесплодной попытке защититься.

Как тысячи лет назад сжималась сама Ильмадика, когда Эланд, Властелин Хаоса, забрал её невинность.

Тогда она была слаба. Но теперь она была могущественна.

Тогда она была рабыней, теперь же стала Владычицей.

Подойдя к пещере, Ильмадика жестом велела остановиться.

— Достаточно, — сказала она, — Дальше я пойду одна.

Адепты разразились возмущенными криками. Каждый из них был бы счастлив сразиться с чудовищем ради возлюбленной. Совершить подвиг ради неё. Возможно, отдать свою жизнь.

Но в этой битве все они были бы бесполезны. После смерти Амброуса и падения столицы у нее почти не осталось настоящих боевых магов. Да и даже на сильнейших адептов против такого противника она не сделала бы ставку.

Это была лишь её битва.

Оставив свиту позади, Ильмадика вошла в пещеру. Изменившееся освещение не заставило ее потерять ориентацию и на секунду.

Её глаза были гораздо совершеннее, чем глаза простых смертных.

Деревья, росшие вдоль стен пещеры, непосвященному показались бы обычными деревьями; только и возник бы вопрос, как они растут без солнечного света. Ильмадика, приложившая руку к их созданию, знала об их реальной роли, о том, как они ретранслируют псионические импульсы на расстояния, через которые даже сильнейшему магу сложно дотянуться самостоятельно.

А еще она видела того, кто взял под контроль всю сеть. Единственного оставшегося знакомого из прошлой жизни.

— Здравствуй, Дарел.

— Здравствуй... мама.

Против своей воли Владычица криво улыбнулась:

— Ты все еще зовешь меня так?..

Колоссальный дракон шевельнул крыльями, что примерно соответствовало человеческому пожатию плечами:

— Вы с Властелином Хаоса создали меня. Люди называют это «мать» и «отец».

Дракон был её не самым удачным экспериментом. Нет, генетически он был совершенен. В своих боевых качествах он на голову превосходил суперсолдат, которых она создавала для Лефевра, Кузнеца Войны. Отличался он и впечатляющим псионическим потенциалом: хоть и не на уровне Владык (этот уровень специально был сделан недостижимым для него), но адептов он превосходил на голову. Кроме того, Эланд заложил в него глубинное понимание вероятностей, природный талант к его фирменному магическому направлению.

Однако Дарел оказался слишком своеволен. Лишь раз он принял участие в войне Заката. Высоко проявил себя, в одиночку разгромив звено авиации Лефевра. После чего улетел прочь.

«Люди безумны», — сказал он тогда, — «Лишь полностью безумные существа станут воевать».

И вот теперь, тысячелетия спустя, Дареламианиативираикс вновь предстал перед своей создательницей.

— Ты знаешь, зачем я пришла, — сказала Владычица.

Исполинская голова ящера качнулась в согласии.

— Ты хочешь того же, что и тысячи лет назад. Ты так ничему и не научилась.

Ильмадика рассмеялась:

— Ты удивишься, Дарел! Я предлагаю тебе служить мне по-хорошему. Пока по-хорошему.

Янтарные глаза на мгновение закрылись.