— Олден… он пишет, что мне нужно срочно уехать в храм Белой Луны, — растерянно пробормотала императрица, не отрывая взгляда от письма. — Пишет: «Отправляйся немедленно. Я обязательно все объясню позже. Прошу, ни о чем не переживай и доверься мне».

Аэлина была совершенно озадачена таким внезапным приказом. В голове же у меня мгновенно щелкнуло. Я потянулась к воспоминаниям Нерии. Храм Белой Луны — закрытый женский монастырь на самой вершине горы. Дикая природа, чистый воздух, строгие правила и абсолютное отсутствие ядовитых коронованных гадюк! Идеальное место для восстановления.

Но если сам император тайком приказывает жене бежать... Интуиция буквально взвыла сиреной: дело дрянь! Случилось что-то из ряда вон выходящее.

Я не стала терять ни секунды.

— Стража! Служанок сюда, живо! — крикнула я в коридор, распахивая двери, а затем метнулась к тяжелым дубовым шкафам. — Прикажите заложить закрытый экипаж!

Я поспешно начала выгребать на кровать теплые плащи, самые простые, но добротные платья и дорожные сумки. Аэлина пару секунд простояла в полнейшем ступоре, хлопая ресницами и глядя на то, как ее служанка командует дворцовой прислугой. А затем, стряхнув с себя оцепенение, бросилась мне помогать.

Да, сейчас мы бежали. Делали шаг назад, уступая поле боя этим змеям. Но лишь для того, чтобы сделать передышку и затем уверенно шагнуть на три шага вперед, одерживая долгожданную победу!

5. Воля правителя

Тронный зал

Огромный тронный зал давил своим величием. Высокие сводчатые потолки, массивные колонны из белого мрамора и узкие витражные окна создавали атмосферу неприступности и холода.

Император Олден сидел на резном золоченом троне и тяжело, не мигая, смотрел на слегка сгорбившегося старика, стоящего у подножия ступеней. За спиной старца плотной стеной собралась целая толпа шепчущихся советников. По правую руку от трона возвышалась вдовствующая императрица — она смотрела на Оракула и советников с нескрываемой важностью и предвкушением.

— Ты знаешь, зачем тебя позвали? — холодно спросил император у Оракула, не отводя от него пронзительного взгляда зеленых глаз.

— Да, ваше величество, — склонил голову старик. Его сухие, испещренные пигментными пятнами руки слегка подрагивали — то ли от старости, то ли от нервов, черт его знает. — Вы желаете знать о... будущем империи, — ответил он уклончиво.

Холодный, лишенный всякой радости смешок слетел с губ императора. Мать тут же покосилась на него, но маску важности на своем лице не потеряла.

— О будущем империи, — повторил Олден, делая глубокий, размеренный вдох. — Что ж. И у тебя есть ответ?

— Мне нужно задать вопрос небесам, ваше величество, — пробормотал Оракул, переминаясь с ноги на ногу.

Олден коротко кивнул.

— Оракулу требуется абсолютная тишина, — громко, чтобы слышал каждый в огромном зале, произнес император. — Всем, кроме гласа небес, немедленно покинуть тронный зал.

Советники потрясенно зашептались между собой. Они точно не ожидали такого поворота событий: каждый из них жаждал услышать пророчество собственными ушами, чтобы потом использовать его в политических играх. Олден слегка нахмурился, его взгляд потяжелел. Совет тут же притих и, послушно склонив головы, потянулся к выходу.

Вдовствующая императрица так и осталась стоять возле трона сына, сохраняя совершенно невозмутимую физиономию, уверенная, что приказ ее не касается.

— Матушка, — обернулся к ней император. — Вас я тоже попрошу удалиться.

— Что? — ахнула она, виртуозно состроив на лице крайнее возмущение. — Но... Олден, я-то точно не помешаю!

Она всем своим видом показывала обиду, лишь бы ей позволили остаться и услышать то, чего ей так нестерпимо хотелось.

— Вопрос, который будет задан небесам, слишком серьезен, — вежливо, но с ледяной сталью в голосе произнес император, отрезая пути к отступлению. — Оракулу необходимо полностью сосредоточиться. Ваша сильная аура и чрезмерное беспокойство за судьбу династии могут исказить ответ. Прошу, матушка, оставьте нас.

Негодуя, она слегка сжала губы в тонкую линию, а затем, гордо вскинув голову, с грацией дикой кошки подхватила тяжелые юбки и спустилась с тронного возвышения. Проходя мимо Оракула, она мазнула по нему таким многозначительным взглядом, что старик сжался еще сильнее.

Когда тяжелые двери с глухим стуком закрылись, отсекая их от всего мира, Олден позволил себе устало прикрыть глаза.

Он не спал всю ночь. После того, как вернулся из покоев Аэлины, где клялся своей спящей жене в верности, император так и не смог сомкнуть глаз. Размышлял о прошедших семи годах и той нескончаемой, выматывающей душу боли, что они делили на двоих.

Он физически чувствовал, как над ними с Аэлиной нависла незримая, черная туча. В самом воздухе дворца буквально пахло грозой, которая намеревалась причинить им непоправимый вред. Император не мог этого допустить. Аэлина была его лучом света во мраке дворцовых интриг.