Чувствуя в душе щемящее, почти материнское желание защитить эту измученную девочку, я сидела ровно, боясь лишний раз пошевелиться, и легонько обмахивала лицо императрицы веером.

Под мерный стук колес в голову лезли философские мысли. Жизнь — все-таки удивительно сложная и ироничная штука. Столько лет я, Елизавета Никоновна, помогала рожать другим. Принимала на руки чужое счастье, слушала первые крики малышей, а сама так и не смогла забеременеть.

Подходящего, надежного мужчины в моей жизни не встретилось. Вся моя семья состояла из старшего брата, с которым мы вместе выросли в детском доме. Но несколько лет назад не стало и его. Я осталась совершенно одна. Наверное, в какой-то мере даже хорошо, что в моем родном мире меня никто не будет горько оплакивать. Так, поохают подружки-старушки на лавочке у подъезда, но это ерунда. Сын брата, мой племянник? Так он мужчина уже взрослый. Давно за границей живет, своей семьей обзавелся. Общались мы с ним крайне редко, так, дежурными открытками на праздники. Как-то так вышло, что все свои взрослые годы, без остатка, я отдала любимой работе, совершенно не находя времени на себя.

«Но зато сейчас я молода и дьявольски хороша собой! — мысленно хмыкнула я, покосившись на свое отражение в стекле окна. — Найду себе хлопца! А почему бы, собственно, и нет?»

От этих шальных мыслей настроение немного поднялось, а боевой настрой повысился. Конечно, намеренно бегать по кустам и искать себе жениха я не собиралась, но если судьба сама поставит на моем пути достойного мужчину, то строить из себя недотрогу точно не буду! В конце концов, может, хоть в этой новой жизни я смогу взять на руки не чужого, а своего собственного ребенка?

За своими размышлениями я и не заметила, как за окном начало стремительно темнеть. Стража зажгла факелы, освещая неровный путь, а вскоре снаружи послышался зычный голос командира нашего небольшого отряда:

— Подъезжаем к постоялому двору!

— Хорошо, — сонно вздохнула Аэлина, потягиваясь всем телом. — Горячей еды хочется.

Когда наш экипаж с золотым гербом имперского рода выкатился на освещенный факелами двор, там началась паника. Местные конюхи заметались, как ошпаренные, а на крыльцо тут же выскочила пухлая, румяная женщина в белоснежном чепце — видимо, хозяйка. Она на ходу раздавала звонкие приказы перепуганным девкам, требуя немедленно подготовить лучшую комнату и нагреть побольше воды.

Понимая, что императрицу в лицо здесь мало кто знает, а безопасность сейчас важнее этикета, я решила проявить наглость. Мало ли кому что в голову взбредет при виде правительницы в лесной глуши без армии!

— Ваше величество, снимайте, — скомандовала я, бесцеремонно забирая у Аэлины ее дорогую, расшитую золотой нитью накидку с глубоким капюшоном, и тут же набросила ей на плечи свой простенький серый плащ.

Аэлина даже возражать не стала, лишь благодарно кивнула, мгновенно поняв мой маневр.

Естественно, стоило нам спуститься по ступенькам кареты, как хозяйка постоялого двора, увидев золотую вышивку на моем плече, сделала соответствующие выводы. Она тут же кинулась ко мне, кланяясь чуть ли не до земли и рассыпаясь в любезностях, совершенно не обращая внимания на настоящую императрицу, скромно идущую чуть позади меня.

Нас проводили на третий этаж. Конечно, до роскоши императорских покоев этой комнате было как пешком до луны, но здесь было чисто, тепло и пахло потрясающей лесной свежестью и сушеными травами.

— Просто, но со вкусом, — озвучила я свои мысли, скидывая богатую накидку на стул и оглядывая крепкую деревянную кровать. — Гораздо лучше провести ночь здесь, вытянувшись в полный рост, чем трястись в экипаже.

Спустя некоторое время принесли лохань с горячей водой. Я помогла императрице смыть дорожную пыль, попутно несказанно радуясь тому факту, что мои коленки больше не скрипят, как несмазанные петли, когда приседаю на корточки! Молодость — это все-таки потрясающая вещь!

После мы плотно поужинали принесенным жарким, я дала распоряжение хозяйке, чтобы наших стражей накормили от пуза, и, наконец, уложила Аэлину отдыхать. Сама же устроилась в кресле-качалке у окна, уютно укрыв ноги шерстяным пледом.

В небе стояла огромная, невероятно красивая сиреневая луна, к которой не так-то легко привыкнуть. За окном умиротворяюще стрекотали сверчки, а на дворе виднелся рассеянный, теплый свет фонарей.

Аэлина быстро уснула, ее дыхание выровнялось. Я тоже незаметно задремала.

Но сон продлился недолго.

Меня вырвало из дремы какое-то странное, неестественное шуршание снаружи. Я резко распахнула глаза, сбрасывая остатки сна, и прислушалась. Тишина. А затем — глухой, тяжелый стук.

Сердце мгновенно ускорило свой бег, ударившись о ребра. Я метнула тревожный взгляд на мирно спящую императрицу, осторожно, стараясь не скрипеть половицами, встала с кресла и подошла вплотную к окну. Волнение липким комом подкатило к горлу.