— Матушка… — снова всхлипнула Реджина, поднимая на нее покрасневшие (от старательного трения кружевом) глаза. — Может… может, император отправился… в храм? К… ней?

Ответить вдовствующая императрица не успела.

Тяжелые двери покоев после легкого стука распахнулись, и внутрь, спотыкаясь о подолы юбок, забежала одна из личных служанок.

— Ваше величество! — затараторила девушка, падая на колени и задыхаясь от быстрого бега. — Ваше величество, вести со двора! Император вернулся!

Императрица-мать тут же оживилась.

Охваченная внезапной, слепящей радостью, Реджина вскочила с софы, забыв про свои слезы. Она захлопала длинными ресницами, на ее красивом лице расцвела торжествующая, предвкушающая улыбка.

— Вернулся! — довольно, с придыханием ахнула наложница, бросаясь к зеркалу, чтобы поправить прическу. — Нужно встретить его… подготовиться…

— Что стоишь, как вкопанная?! — рявкнула вдовствующая императрица на застывшую служанку. — Живо прикажи, чтобы немедленно подготовили купель для моего сына и подали лучшие блюда в его покои! Он с долгой дороги! Устал! Шевелись!

Служанка сжалась в комочек, но с колен не поднялась. Она нервно сглотнула, заламывая руки.

— Ваше величество… — девушка немного помедлила, явно боясь навлечь на себя гнев, и от этого промедления в воздухе снова повисла тяжелая, дурная тревога. — Император приехал, но… не один.

Вдовствующая императрица тут же злобно прищурилась. Ледяной взгляд скользнул по фигуре служанки, а затем переметнулся на Реджину, с лица которой мгновенно, словно смытая дождем, сползла счастливая улыбка.

— Приехал со своей супругой? — обманчиво тихим голосом спросила императрица-мать, с такой силой стискивая челюсти, что скрипнули зубы.

Служанка в ужасе, часто-часто закивала.

Внутри вдовствующей императрицы поднялась черная, ядовитая волна ярости, что аж потемнело в глазах. Она сразу всё поняла. Ее сын, правитель империи, как последний сопливый мальчишка, бросил все государственные дела и помчался по лесам к этой безродной шавке! Он пробыл там какое-то время. И, скорее всего, не просто держал ее за ручку, а провел с ней ночь! А это значит, что все их труды, весь их тщательно выверенный план с избавлением от плода мог пойти прахом! Если эта девка снова понесет…

Она не должна родить. Никогда.

— Вот как, — губы матери Олдена изогнулись в холодной, пугающей полуулыбке. Она медленно поднялась с кресла. — Что ж. Вели служанкам немедленно приготовить горячую ванну с согревающими травами и для императрицы.

Реджина за спиной свекрови тихо, понимающе выдохнула, ее глаза хищно блеснули.

— Она с дороги. Ехала по ухабам. Бедняжка так устала, — медовым, сочащимся неприкрытым ядом голосом продолжила вдовствующая императрица, глядя на дрожащую служанку. — Пусть посидит в целебной, обжигающей воде. Расслабится. И прикажи лекарям немедленно приготовить для нее восстанавливающий отвар. Моей дорогой невестке нужно как можно скорее набираться сил. Все-таки… я не теряю надежду, что она однажды подарит нашей семье наследника.

Дорогие мои, представляю Вам историю нашего лимтоба.

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:

16. Всё идёт по плану

Елизавета / Нерия

Император, наплевав на государственные дела, пробыл в храме со своей супругой три дня. Они много гуляли по лесным тропинкам, дышали свежим воздухом, но также немало времени проводили в комнате. И их никто не смел беспокоить.

Я наблюдала за ними и не могла нарадоваться. Аэлина буквально цвела! Стала такой счастливой, звонко и радостно смеялась, прогуливаясь по саду и крепко держа мужа за руку. Да и сам Олден похорошел. С его лица ушла серая усталость, и он всё никак не мог оторвать влюбленных глаз от своей супруги.

Моя врачебная, повидавшая многое душа пела. Я всем сердцем верила, что после таких чудесных выходных императрица обязательно забеременеет.

Прекрасно понимая, что сильная тряска в экипаже крайне опасна для ранних сроков (тем более когда беременность уже фактически подтвердилась моей интуицией и календарем), я приняла решение намекнуть императору, чтобы он забрал Аэлину с собой. Передала свою настойчивую «медицинскую» просьбу через Ксандра. Тот выслушал меня, молчаливо, но очень внимательно и кивнул. И, судя по тому, что Олден действительно забрал Аэлину с собой, бережно усаживая на мягкие подушки, его действия можно было расценить как безоговорочное согласие на нашу с ним недавнюю сделку.