Но Ксандр… Ксандр в этот момент вообще не смотрел на своего правителя. Он не сводил своих пронзительных, темных глаз с меня. Его взгляд был настолько цепким, изучающим и обжигающим, что я аж немного смутилась. Щеки предательски потеплели. Ох уж эти гормоны молодой Нерии, чтоб их!

Я прекрасно понимала, что в сказанное мною ранее поверить нормальному человеку очень сложно. Иномирянка? Душа в чужом теле? Звучит как бред сумасшедшего. Поэтому постаралась подобрать правильные слова, которые смогут убедить императора. Пусть и не поверить до конца, но хотя бы довериться мне как специалисту.

— Мои познания в ведении беременности и родах поистине велики, ваше величество, — произнесла я, выдерживая взгляд Олдена. — Я досконально знаю, как развивается плод на разных сроках. Как предотвратить угрозу и сохранить маленькую жизнь. Знаю, на каком сроке у нерожденного малыша можно послушать сердце…

Император, услышав это, моргнул.

— Послушать сердце… нерожденного дитя? — переспросил он хриплым, сорванным голосом, в котором сквозило полнейшее неверие.

— Наверное, не послушать, а уловить по измерению пульса матери, — вдруг подал голос Ксандр. Он так и продолжал смотреть на меня, слегка прищурившись. — Да и то, насколько мне известно, этот отголосок смогут различить лишь самые выдающиеся умельцы лекарского дела.

— Я повторю, — уверенно отрезала я, делая решительный шаг навстречу императору и его командиру. — Сердцебиение ребенка можно именно послушать, когда он еще не родился. Услышать его собственный, отдельный стук.

— Но… — император нервно прочистил горло. — Но как?

— Вы сами его услышите, когда императрица достигнет нужного срока беременности, — пообещала я, не моргнув глазом. Деревянную трубочку-стетоскоп уж как-нибудь изловчусь тут смастерить!

Видела дикое волнение на лице правителя. По напряженным скулам и подрагивающим пальцам было ясно, как сильно его терзает сказанное мной. Как отчаянно, до боли в душе он хочет верить в эти слова, которые звучат для него как нечто совершенно сказочное и невозможное.

— Император, — негромко позвала я его, дожидаясь, когда он снова переведет затуманенный взгляд на меня. — Я из другого мира, где медицина развита гораздо лучше, чем у вас. И пусть вы мне не верите — я и сама прекрасно понимаю, что в такое поверить сложно, — но всё же прошу вас: дайте мне один год. По памяти Нерии я помню… — тут же запнулась, заметив, как от этой фразы глаза обоих мужчин синхронно округлились. Я тяжело вздохнула. — Да, я помню всё, что помнит Нерия. Точнее, помнила, — пояснила им. — И из ее воспоминаний точно знаю, что забеременеть для ее величества никогда не было проблемой. И это очень хорошо! Сейчас я строго слежу за ее здоровьем. Слежу за питанием. Абсолютно за всем, что она употребляет, и даже за тем, чем дышит. Поэтому и уверена в том, что года для успешного зачатия и благополучного рождения ей хватит. Если, конечно, никто извне не вмешается.

Правитель часто задышал. Он явно распереживался, нервно, дерганым движением поправляя ворот своей дорогой дорожной накидки. Ему нужна была эта соломинка, и он за нее ухватился.

— И что же вы хотите? — вдруг ровно спросил Ксандр.

Судя по всему, суровый командир стражи владел собой в данной безумной ситуации гораздо лучше.

— Что же я хочу? — усмехнулась я. — Для начала у меня вопрос. Ее величество сможет остаться здесь, в храме, на целый год?

Император тяжело вздохнул. Он сжал губы, отвел взгляд в сторону заснеженных вершин и ответил безжизненным, полным горечи голосом:

— Нет. Императрица должна жить в своем дворце. А если она задержится в храме на столь длительный срок, то о ней неминуемо пойдут слухи, которые будут далеко не радужными.

Собственно, я и сама это прекрасно понимала, изучив политическую обстановку по воспоминаниям служанки, но всё же решила спросить на всякий случай.

— Тогда… — я понимающе кивнула. — Тогда требуется следующее: когда ее величество забеременеет…

Император тут же резко вскинул на меня взгляд, в котором плескалась болезненная, отчаянная надежда.

— А она обязательно забеременеет, — уверенно, с нажимом кивнула я. — Прошу никому не сообщать об этом.

В дворике повисла оглушительная тишина. Такой настороженной реакции я тоже ожидала.

— Вообще никому, — жестко припечатала я. — Даже тем, кому вы доверяете.

Конечно же, я не могла сказать ему в открытую: «Ваша маменька должна узнать о том, что Аэлина понесла, вообще позже всех, иначе опять притащит свои "полезные" отвары!» Поэтому пришлось обойтись столь толстыми намеками.

— Когда я узнаю, что императрица в положении, то сообщу вам, ваше величество. И вам, конечно же, командир, — я перевела многозначительный взгляд на Ксандра.

— То есть… — растерянно, словно потерянный мальчишка, произнес император, — вообще никаких лекарей.