Мне не верилось. Просто не верилось, что так легко решались все проблемы. И с государственными реестрами, и с регистрацией.

— Вы им сразу скажите, что я на наследство не претендую, — сказала я дону Эстебану.

— Означает ли это, что ты согласна, сеньорита? — выпрямился сеньор Монтальво. Он так напряженно смотрел, что я не выдержала.

— Почему вы мне помогаете? Зачем, дон Эстебан? И что мы скажем донье?

— А как ты думаешь, чья это идея? — покачал головой дон Эстебан, и в его голосе прозвучала невыразимая горечь. — Разве я стал бы предлагать тебе даже фиктивный брак, если бы у меня была хоть малейшая надежда? Но она упрямая, эта женщина, как сто горных козлов.

Тогда я поняла, что тоже не хочу его обманывать.

— Дон Эстебан, я хочу, чтобы вы знали, — обхватила я его заскорузлую старческую руку ладонями, — я не бездомная и не нищая. Я из достаточно влиятельной семьи. Мои родственники — опасные люди, они могут доставить много проблем. Моя бабушка и дядя хотели заставить меня избавиться от ребенка. Поэтому я сбежала, сменила имя и документы. Мне лучше меньше светиться в реестрах.

Дон Эстебан пристально вгляделся, потер подбородок.

— Это что ж за дядя такой? И бабушка? Чем же им твой ребенок не угодил?

Я промолчала. Это были те вопросы, которые не требовали ответов.

И теперь Лусия пытается высмотреть в моей девочке знакомые черты — есть ли там хоть что-то от дона Эстебана.

До сих пор односельчане не могут успокоиться. Все нам кости моют и ломают головы, где же я охомутала доверчивого старика, прежде чем появилась с пузом у него в доме и прижала к ногтю, заставив на себе жениться.

Только зря Лусия старается.

Я тоже немного опасалась, что дочка будет похожа на своего отца. Я ее все равно любила, но мне было странно, что это будет лицо мужчины, которого я никогда не видела. И я молилась, чтобы она была похожа или на мою маму, или на папу.

А когда Ангелина родилась, я плакала почти сутки, не останавливаясь. И без конца благодарила. Просто все время шептала про себя «спасибо». Потому что даже по такому маленькому личику было видно, что это моя полная копия.

Глава 20-1

Сегодня дон Эстебан куда-то уехал с самого утра. Его не было долго, вернулся только после обеда.

Я уже покормила Ангелину и уложила спать в саду под небольшим, но густым инжирным деревом. У него широкие листья, они дают хорошую тень. Малышка долго спит на воздухе, особенно когда ветерок.

— Накрывать на стол, дон Эстебан?

— Иди сюда, Каталина, — он зовет меня в кабинет, — обед подождет. Мне надо кое-что тебе показать.

Вхожу в кабинет, здесь все как обычно. Работы с архивом мы давно закончили, еще до того, как родилась дочка. Мы с Эстебаном все упорядочили, составили опись, пока мое зрение совсем не ухудшилось. И теперь я там только навожу порядок.

Эстебан показывает на стул.

— Садись.

Открывает папку и кладет передо мной лист бумаги.

— Это копия завещания.

В груди сжимается болезненный ком. Задираю голову.

— Дон Эстебан!.. — качаю головой. — Я не...

— Не торопись, — отрезает он, — вас с Ангелиной там нет.

Я молча киваю. Я так и думала, это правильно. Беру лист в руку, подношу к глазам. Я теперь все время в очках.

В завещании указано, что все имущество, движимое и недвижимое, сеньор Эстебан Монтальво оставляет своему сыну Родриго и дочери Инес.

— Прочла, — откладываю копию в сторону, — у меня нет возражений, если вы хотели узнать мое мнение.

— Каталина, я это сделал, потому что Родриго и Инес все равно не оставят вас в покое.

— Дон Эстебан… —сглатываю. — Это правильно. Они ваши дети, это их наследство.

— Ты лучше спроси, когда они в последний раз здесь были? — горестно качает головой Эстебан. — Это наследство им нужно как собаке пятая нога. Но если я оставлю хоть что-то тебе или малышке, они тебя затаскают по судам. Я знаю своих детей. Тем более, Родриго сам адвокат. Первое, что он потребует — это тест на отцовство.

— Дон Эстебан, — говорю убедительно, — меня это совершенно не пугает. Я ни в коей мере не претендую на наследство...

— Но я хотел бы тебя отблагодарить за то, что мои последние годы рядом со мной были именно вы. Ты и Ангелина, — резко отвечает дон Эстебан, и мне приходится умолкнуть.

Он закрывает папку с завещанием, достает из шкафа книгу с деревянным футляром и со стуком кладет на стол.

— Дом и имущество останутся Родриго и Инес. А тебе я хочу отдать вот это. Мои дети все равно ничерта в этом не смыслят.

Я не сразу понимаю.

— Что это?

— Это, — он постукивает футляром, — королевская ejecutoria de hidalguía*. Помнишь?

Я моргаю. Медленно киваю.

— Помню. Но...

Эстебан раскрывает футляр. Внутри пергамент, сложенный в несколько раз, и тяжелая печать на лентах в отдельной коробке.

— А это... — он бережно пододвигает ко мне книгу.

— Я узнала, — перебиваю его, осторожно касаясь пальцами фолианта.