На следующий день я, разодетая и надушенная, сидела напротив Макса за столиком в пиццерии. Мы ели пиццу, разговаривали немного о нашем университете, немного об общежитиях. Он был четверокурсником, но со стильной бородкой казался совсем-совсем взрослым парнем. У меня в животе порхали бабочки, стоило на него взглянуть, поэтому я лишь смотрела, почти не слушала.

А иногда не смотрела и не слушала, а ловила себя на том, что мои мысли далеко. Ну, как далеко... В пределах Москвы, потому что вряд ли Глеб повез ту девушку за город посреди зимы.

— Почему ты поступила в медицинский? — задал Макс очередной вежливый вопрос.

— Потому что хочу делать что-то общественно полезное, не только для себя, — ответила я так, как отвечала уже миллион раз.

— О, это круто. Уже определилась, какую специальность выберешь?

— Еще колеблюсь. Хочу быть либо дерматовенерологом, либо неврологом.

Макс начал рассказывать о каком-то своем знакомом, который сейчас учился в интернатуре и тоже выбрал неврологию. А мне откровенно становилось скучно от разговора, даже созерцание красивого мальчишеского лица не спасало.

Вот вопрос, почему так? Мы говорили о медицине – о том, что я любила. Парень напротив был красивый-красивый, все девушки на этаже заглядывались. На столе стояла моя любимая гавайская пицца (которую я почти не ела, потому что стеснялась много есть при Максе). А мне вдруг скучно.

— А какой твой любимый фильм?

О, он сменил тему.

— Не знаю даже... пожалуй, "Пятьсот дней лета", мы его недавно см…

Я запнулась и покраснела. Мы. Мы с Глебом смотрели его вместе три месяца назад, и откровенно говоря, самого фильма я почти не помнила. Я помнила эмоции того вечера – волнение и легкость, возбуждение и предвкушение.

Интересно, он не поведет ту девушку домой смотреть фильм?

— Макс, извини. Знаешь, я... может, уже пойдем?

— Да, конечно. Погоди, расплачусь.

— Предлагаю пополам.

— Ладно.

Мы расплатились и вышли на морозный февральский воздух.

— В общежитие? — спросил Макс. — Моего соседа, кстати, сегодня не будет, у девушки останется. Зайдешь на чай? Или фильм?

Я замерла. Стояла, смотрела на него и растерянно моргала.

— Знаешь, наверное, нет, — покачала головой, — я не могу. У меня ещё есть дела. Мне нужно... в одно место. Пока. Увидимся. Как-нибудь потом.

Я даже не помню, дождалась ли его “пока”. Изо всех сил бросилась прочь. Вплоть до самой остановки бежала так, что спина под пальто намокла. По спине лился пот, а из глаз были готовы хлынуть слезы. Я запрыгнула в маршрутку, а через семь минут уже, тяжело дыша, звонила в дверь Глеба. Только и могла думать: хоть бы он был дома!

Дверной замок щелкнул, и это стало спусковым крючком – я громко, во все горло заревела.

— Яна? Что случилось?

Глеб бросился ко мне, поймал за плечи.

— Ты цела? Все хорошо? Он... тот парень тебя обидел?

— Не-е-ет. — Я мотнула головой. — Впу-у-у-усти.

Я смотрела сквозь слезы на Глеба, а он покачивал головой. Взгляд был печальный-печальный. Испугавшись, что он мне не простит, затараторила:

— Мы только сходили в пиццерию, поговорили и больше ничего. Мне не понравилось. Я не хочу с тобой расходиться. Мы не... Ой. А это кто?

Я случайно перевела взгляд за его спину и увидела высокую брюнетку, которая с интересом за нами наблюдала.

— Простите, не хотела помешать. Я Ксюша, и я уже ухожу. — Девушка схватила с вешалки свою шубку, чмокнула Глеба в щеку и добавила: — пока, увидимся.

Она быстро ушла. А я стояла, утирала слезы и уже собиралась броситься на своего парня с кулаками. Он пожал плечами и улыбнулся.

— Ксюша – подруга детства. Живет в соседнем подъезде. Она учится за границей, приехала на несколько дней, вот и зашла в гости.

— Ты с ней целовался?

— Нет, конечно! — Глеб по-доброму засмеялся и как-то облегченно опустил плечи. — Яна... Иди сюда.

Он обнял меня так крепко, что я даже дышать не могла. Его сердце колотилось бешено, а мое еще бешенее. Я и сама вцепилась в него до побеления пальцев.

— Так что тот парень? — прошептал Глеб. — Свидание не удалось?

— Угу. Я не пойду с ним больше. Ни с кем не пойду. Извини. Он мне уже не нравится.

Я бормотала еще какие-то наивные глупости себе под нос, а мой парень слушал и целовал меня в волосы. Вдруг он прошептал:

— Я люблю тебя. И... спасибо.

— За что? — Я подняла на него глаза, не понимая, о чем он.

— Если бы ты меня сегодня бросила, это был бы худший подарок на день рождения.

— День рождения? Но ведь ты говорил, что у тебя весной…

— Завтра как раз уже весна.

— Ой! — Я отклонилась и хлопнула себя по лбу. — Я не знала и не купила подарок…

— Что-нибудь придумаем, если останешься сегодня на ночь. Мм?

Я немного порозовела, как всегда, когда он это предлагал. Кивнула и уткнулась носом в его грудь. Осталась на одну ночь, а потом и на следующую. После этого я вообще часто у него ночевала.

Яна. Теперь

— Тебе здесь не нравится?

Андрей встревоженно смотрит на меня своими невероятными голубыми глазами, и я улыбаюсь.

— Нравится, конечно. Просто думаю, стоит ли мне есть эти булочки... беременным, пожалуй, лучше не объедаться сладостями.