"Глеб, я хотела поблагодарить тебя. Благодаря тебе я впервые за много лет чувствую магию праздника. Прямо сейчас во мне растет маленькое чудо, и это так волнует! Это такой подарок! Знаешь, я правда-правда благодарна тебе. Ты говорил, что только меня можешь представить мамой своего ребенка. Так вот, я тоже папой могу представить только тебя. Просто чтобы ты знал. Я желаю тебе хорошего праздника. С Новым Годом!”.

Я перечитываю это сообщение трижды. Потом откладываю телефон, но через пять минут снова беру и еще раз читаю.

И так до самого вечера. Перечитываю.

Около десяти я наконец собираюсь ехать к дяде, хотя сердце тянется совсем в другую сторону. Как раз обуваю ботинки, когда вибрирует смартфон.

— Я уже выезжаю, — начинаю я объяснять, взяв трубку.

И слышу в ответ печальный вздох.

— Наверное, не получится никакого Нового Года, — говорит дядя. — Тамара сегодня совсем не в сознании. Дам ей таблетки, уложу и лягу спать.

Я слышу в его голосе отчаяние и ничем не могу помочь. Они с тетей уже сорок лет вместе. Это какая-то вселенская несправедливость – вот так медленно и мучительно терять человека, без которого давно не представляешь своей жизни.

Утешив и пожелав ему хорошего нового года, я разрываю звонок. Несколько минут стою в коридоре, подперев стену, а потом снова беру смартфон и перечитываю сообщение от Яны.

— Я знаю, что потерял тебя давно, — шепчу, не сводя взгляда с экрана. — Но потерянное не потеряешь во второй раз. Так что…

Пока не передумал, я накидываю пальто и вылетаю из квартиры.

По праздничному городу, который сейчас весь в гирляндах и огнях, я лечу к ней. Никто за мной не гонится, но мне хочется побыстрее оказаться возле своего ребенка и своей женщины.

Сколько бы там ни прошло времени, но она останется моей женщиной. Вот такая правда. Потому что я до сих пор и всегда тоже ее. Я никогда по-настоящему не был и не смогу быть чьим-то еще.

— Глеб?!

Она открывает дверь и прикипает ко мне своими большими прекрасными глазами. Стоит с подкрученными волосами, в сером платье с вырезом и с... с кулоном в форме снежинки.

— Ты до сих пор его носишь, — запыханно шепчу я, переступая порог и захлопывая за собой дверь.

Она делает шаг в сторону, давая мне дорогу, и подпирает спиной стену. Касается пальцами снежинки.

— Это же моя традиция, — отвечает так же тихо. — Я всегда надеваю его на Новый год.

До сей поры. Несмотря ни на что.

— Яна…

Я не удерживаюсь. Просто один шаг. Просто одно касание. Один поцелуй. Мгновенно и стремительно, не успев подумать, только успев почувствовать. И вот я стою, вжимаю ее в стену и целую.

На мгновение она замирает, а потом шевелит губами и подается мне навстречу... А потом скрипят двери в комнату.

— Яна! Ой, извините…

Я резко открываю глаза и отпускаю ее губы. Голос – мужской.

Поворачиваю голову и вижу в дверях в комнату... стоматолога. Того же стоматолога.

Мне словно на голову ведро ледяной воды вылили.

Яна стоит с распахнутыми, влажными после поцелуя губами. Хочет что-то сказать, но я прерываю молчание первым:

— Так вот с какими девочками ты встречаешь Новый Год.

— Глеб... — она стонет, закрывает глаза.

И ровно в этот момент я слышу женский смех из комнаты.

Олух. Дважды идиот.

— Эм... Простите, я не буду мешать, — оглядывается стоматолог и быстро отступает в комнату.

— Раз уж пришел, идём к столу.

Яна поднимает на меня глаза, в которых плещется море разных эмоций. Я отчетливо вижу и ее растерянность, и сожаление.

Лучше было бы мне вернуться домой, но не могу, не хочу оставлять ее на этого стоматолога. Поэтому разуваюсь, и мы идем в гостиную.

— Знакомьтесь, это Глеб, мой бывший муж.

На несколько секунд все замирают, переглядываются, а потом я слышу сказанное разными голосами “привет”.

Гости сидят на диване, кресле, стульях вокруг журнального столика. Я узнаю только Марину – она работала с Яной на предыдущей работе и сразу перешла в ее косметологический центр.

— Привет, Марин. И мужу передавай мой привет, — здороваюсь с ней первой.

Яна мне представляет Светлану и Алину, а еще напоминает, что стоматолога зовут Андрей (хотя я запомнил, у меня вообще-то первоклассная память).

— Устраивайся. — Она кивает на свободное место на диване рядом с Алиной. — Я сейчас принесу чистую посуду тебе.

— Не надо, я сам. Не забыл, где кухня. — Я ловлю ее за предплечье и легко подталкиваю к дивану. — Садись ты, я возьму себе стул.

На кухне, как оказалось, мало что изменилось. Посуда в тех же шкафчиках, стул на том же месте.

Мне вообще не хочется есть и здесь быть, но и уйти не могу. Поэтому беру посуду, стул и возвращаюсь в комнату.

На журнальном столике такой себе пир – салаты, закуски, пицца, все ресторанное. Это не может не радовать, еще не хватало, чтобы беременная Яна торчала у плиты.

— Что-нибудь выпьешь? — предлагает мне стоматолог, кивая на бутылки, стоящие на комоде у телевизора.

Ты смотри, так говорит, словно он здесь хозяин.