Яна убеждает, что уберет сама, но мы все дружно помогаем. Не проходит и десяти минут, как посуда в посудомойке, а гости стоят одетые в коридоре. Пожелав спокойной ночи Яне, первым из квартиры выходит Андрей. За ним идут девушки, переобнимав напоследок подругу. Я не тороплюсь. Отдаю ключи Марине, чтобы разблокировала машину и все не мерзли на морозе. Закрываю за ними дверь и остаюсь в коридоре. Слишком явно висит между нами с Яной недосказанность, чтобы уйти и не поговорить.

— Спасибо, — говорит она. — Но все-таки почему ты пришел сюда, а не поехал к дяде?

Я вспоминаю, как Яна улыбалась Андрею, и вздыхаю:

— Ты права, лучше бы я поехал к дяде.

— Да, уверена, тебе такой Новый Год понравился бы больше. — Она закатывает глаза и складывает руки на груди.

— Как и тебе больше понравилось бы, если бы я не помешал флиртовать со стоматологом.

— Я с ним не флиртовала. Между нами ничего нет! — восклицает.

— Конечно, он просто хочет с тобой дружить, поэтому приперся на Новый Год.

— Ты не имеешь права высказывать мне претензии!

— Имею. У нас договоренность: ты не заводишь отношений, пока беременна! — Я распаляюсь.

— А я и не завожу! Я, может, просто ищу вариант на потом! Доволен? — Яна разводит руками, дышит тяжело и смотрит на меня так, словно ударить хочет.

И лучше было бы замолчать, но нет. Это последняя капля.

— Что ж... ищи. — Я вздыхаю устало. Достало. Не хочу снова биться об эту скалу. — Это моя ошибка. Я получил сообщение от тебя и сделал не те выводы. Больше такого не повторится. Отныне у нас отношения строго в рамках договоренности. И ты съездишь со мной к дяде, на этом все.

— Глеб! — она восклицает и топает ногой.

— Не нервничай. Тебе нужно думать о ребенке. Я ушел. Доброй ночи.

Я выхожу из квартиры, но ухожу прочь только тогда, когда щелкает замок. Иду с таким ощущением, будто в грудной клетке все выгорело к черту.

Неделя 8. Одна из миллиона причин

Неделя 8. Одна из миллиона причин

Яна. 6 лет назад*

(*речь идет о годе, когда герои расстались, просто у Яны и Глеба наступил Новый год, поэтому добавим +1, теперь не 5, а 6)

— Ты уже дома? — Глеб заглянул на кухню. Прислонился виском к косяку и кивнул на кастрюлю в моих руках. — Что готовишь?

— Наверное, будет суп. Я только что пришла.

— Я поужинал. У нас был ужин в ресторане с партнерами.

Я поставила кастрюлю на столешницу, взглянула на мелко порезанную картошку и вздохнула. Знала бы, что он не голоден, лучше полежала бы.

— Ты мог написать. Я бы тогда тоже где-нибудь поела…

— Извини, — проговорил он без особого сожаления. — Завертелся.

Глеб разулся и зашел ко мне. А я стояла и уже и не знала – готовить или нет. Последние месяцы мы проводили так мало времени вместе, что ужин был едва ли не единственной возможностью побыть вдвоем и поговорить. Кстати, об этом.

Я повернулась к нему лицом, оперлась бедрами на кухонную тумбочку.

— Я забронировала нам отель в Лачи. На две ночи. Хорошо, что первое мая в этом году пришлось на пятницу, скажи? Единственная возможность куда-то поехать.

Я улыбнулась, в предвкушении потерла руки и взглянула на своего мужа. Он радости не выказывал. Казался смущенным. Поджал губы, почесал лоб, а потом тихо сказал:

— Извини, но, кажется, не получится никуда поехать.

— Что? — Мое сердце упало. — Как это не получится?! Мы два года никуда не ездили вместе... я так долго планировала эту поездку!

— Съездим в другой раз. Обещаю, что возьму выходные…

— Ты только обещаешь! Прекрасно же знаешь, что я как раз открыла свой центр, у меня полно работы, я не могу брать выходные в ближайшее время... это была единственная возможность!.. Что опять случилось? Почему ты не можешь?

— Дядя сегодня рассказал, что они с тетей будут праздновать тридцать пятую годовщину брака. Как раз в субботу. — Глеб посмотрел на меня с сожалением, добавил: — Я не знал, честно. Но мы должны пойти. Они – моя семья.

Меня пробрала такая ярость и обида, что я перестала контролировать то, что говорю. С губ слетело:

— Никакая они тебе не семья! Разве ты не понимаешь? Они тебя просто используют как ломовую лошадь. Глеб то, Глеб сё!.. Твоя семья – я! Кто, по-твоему, должен быть для тебя на первом месте – я или они?

Он изменился в лице. Резко, в считанные секунды выражение сожаления превратилось в холодную злость. Мой муж выпрямил плечи и четкими, твердыми шагами приблизился ко мне.

Мои глаза расширились от ужаса. Я впервые в жизни видела такой сумасшедший, злой блеск в его глазах.

— Яна. Слушай внимательно. — Он подошел вплотную. Достал из кармана брюк кошелек, из кошелька достал карточку и положил на столешницу. — Ты возьмешь мою карточку, пойдешь по магазинам, купишь платье и подарок. Сделаешь прическу, маникюр или что там еще надо. И в субботу мы поедем к моей семье.

— Ты сейчас говоришь со мной, как со своей подчиненной! Я тебе не секретарша, чтобы…

— Ты поедешь со мной на годовщину. Будешь улыбаться и будешь умницей. Ты меня поняла?

В моей груди кончился воздух. От возмущения, от обиды. Я отвернула лицо, чтобы не смотреть на эту ледяную холодность в глазах напротив. Но вдруг жесткие пальцы поймали мой подбородок, повернули назад.

— Я спрашиваю, поняла?

— А если нет, то что ты сделаешь?