Но однажды их профессор курса «Литература и Американская революция» разбил учеников по парам для выполнения одного задания. Задание было следующим: написать двенадцатистраничную исследовательскую работу и подготовить презентацию — слайд-шоу, видео или даже речь. Лили ненавидела парные задания. Она пыталась придумать правдоподобную отговорку, чтобы не делать его. Общественность всё ещё была одержима её делом. Им нужны были личные подробности о её жизни: что она делает, во что одевается, что ест, о чём думает. Внимание со стороны посторонних сводило её с ума. Она уже могла предсказать вопросы, которые задаст однокурсник:

 — Как часто Рик насиловал тебя? Он издевался над Скай? Ты скучаешь по нему? Ты злишься на сестру за то, что она его убила?

 Это было нездоровое любопытство, природу которого она не могла понять. Но она знала, что профессор был не из числа добросердечных людей и не станет вникать в личные проблемы студентов, а ей нужна была отличная оценка по этому предмету, чтобы сохранить стипендию. Вот так она и оказалась в паре со Скоттом Сандовалем.

— Лили — красивое имя, — сказал он, когда она представилась. Лили затаила дыхание, ожидая момента узнавания, ведь её имя обрело печальную славу. Казалось, весь мир знал Лили Райзер. Но не  Скотт Сандоваль. В процессе знакомства Лили выяснила, что Скотту двадцать три года. В восемнадцать лет он пошёл в армию и пережил две боевые командировки в Афганистан. Он сказал Лили, что этот курс для него тоже критически важен и что им пора взяться за дело.

Лили пыталась сосредоточиться на проекте. Но её все сильнее тянуло к Скотту. Дело было не только в его внешности — тёмно-оливковой коже, угольно-чёрных волосах, карих глазах и ямочках, которые появлялись на его щеках, когда он улыбался. С ним было очень легко общаться, он практически не бывал серьёзным. Он говорил, что именно чувство юмора помогло ему пережить боевые действия и теперь поможет пережить колледж. На совместных занятиях Скотт изображал их преподавателя или одногруппников, а когда люди из окружения заканчивались, то разыгрывал идеальные пародии на знаменитостей. К концу занятий у Лили болел живот от смеха. Только когда он начинал расспрашивать про её жизнь, Лили становилось не по себе. Она говорила, что в своё время взяла перерыв от школы, чтобы привести жизнь в порядок и понять, кем хочет стать, когда вырастет. Это не было ложью. Не совсем. Лили просто не говорила правду.

Они закончили задание почти на неделю раньше срока и просто дурачились в студенческом центре. Скотт рассказывал ей о последнем увлечении своего отца — о бездомном детёныше белки, которого тот спас.

— Теперь папа пытается найти подгузники, которые подойдут белке. Это гораздо сложнее, чем может показаться. Он просто без ума от этого бельчонка.

Лили расхохоталась, а потом посмотрела на него, он посмотрел на неё, и на мгновение время остановилось — то была миллисекунда, которая случается перед неизбежным поцелуем. Она забыла о существовании этой миллисекунды и не вспоминала до нынешнего момента. У неё перехватило дыхание, когда Скотт наконец наклонился и поцеловал её. Это было совсем не так, как с Уэсом. Лучше. Нежно и трепетно… но при этом страстно. Лили отстранилась, лицо её пылало. Она схватила свои вещи, не в силах поверить в то, что это произошло.

— Я не просто студентка колледжа. У меня есть дочь. Ей восемь. И я… меня похитили, когда мне было шестнадцать. Похититель держал меня в плену. Он держал меня в заточении… и я…

Она рассказала ему, потому что он должен был знать, а еще потому что хотела его отпугнуть. Должно было легко получиться. Какой мужчина захочет «порченый товар»?

— Я знаю, кто ты, Лили.

Она уставилась на него так, будто у него выросла третья голова.

— Знаешь?

— Да.

Лили не могла поверить, что ему известно кто она такая.  

— Ты ни разу ничего не спрашивал. Не заговаривал о моем прошлом.

— Я хотел узнать тебя. Не ту картинку, что показывают по телевизору, и не вечную жертву, в которую тебя превратили. У меня тоже есть свой эмоциональной багаж. Вещи, о которых я не очень люблю вспоминать. Неважно, кто ты и что с тобой произошло тогда. Мне просто нравилось заставлять тебя смеяться. Я подумал, что если начну говорить обо всём, через что ты прошла, ты перестанешь кататься по полу от смеха.

Лили потеряла дар речи.

Скотт взял её руки в свои.

— Прости, что поцеловал тебя без спросу. Я не должен был так делать. Но ты мне нравишься и я хотел… Ладно, забудь. Можем забить на случившееся? Станем друзьями. Согласна?

В его глазах не было ни капли злобы, ни намека на зло или тьму, которую она видела в Рике.

На сей раз Лили поцеловала его первой.