Лили постоянно поражалась тому, какая эта девочка ласковая и послушная. Она крепко обняла Скай и поднялась на ноги. Инстинктивно потянулась к дверной ручке. Ей так хотелось, чтобы дверь открылась. Хотелось снова стать шестнадцатилетней, вбежать в дом, запыхавшись после утренней пробежки. Эбби промчалась бы мимо с криком: «Я первая в душ!», а Лили сделала бы вид, что сердится, но втайне порадовалась тому, что сможет провести немного времени наедине с отцом, пока он не уехал на утреннюю смену в больницу. Но это были всего лишь мечты. В реальности дверь у них всегда запирали.

Лили постучала, сперва совсем тихо. Существовала вероятность, что её семьи здесь уже нет. Они могли переехать много лет назад, начать новую жизнь без нее. Лили понимала, что это возможно, но в глубине души отказывалась верить. Если бы всё было наоборот, она сама никогда не покинула бы этот дом без Эбби. Она продолжила стучать — всё сильнее и сильнее, пока руки не заболели.

— Господи Иисусе, да не ломайте вы дверь, потерпите секундочку!

Голос был таким знакомым, что у Лили тут же потекли слёзы. Через мгновение зажёгся свет на крыльце, и дверь распахнулась. Повисла бесконечная пауза: пожилая женщина смотрела на Лили, раскрыв рот, широко распахнув глаза, словно перед ней стоял призрак. И Лили поняла, что до этой самой секунды призраком она и была.

Плакать нельзя. Так всегда говорил Рик. Но в этот момент Лили забыла всё, что он вбивал в неё, всю его ложь. В этот момент сломленная девочка из подвала исчезла. Обливаясь слезами, Лили бросилась в объятия матери.

— Мама, это я! Я дома.

 ЕВА  

Ева пыталась осознать происходящее. Не может такого быть, чтобы эта молодая девушка в пижаме, с впалыми щеками и пустыми глазами, действительно плакала тут, на крыльце, и называла её мамой. Неужели? Неужели это действительно её Лили?

Может, это сон , — подумала Ева. Каждую ночь ей снились сны. Иногда это были повторяющиеся страшные видения: тело Лили, окровавленное, избитое, в синяках, глаза пустые, костлявые руки тянутся к Еве.  

— Помоги мне, мамочка! Спаси меня. Пожалуйста!

В иные ночи её малышка приходила с надеждой в глазах и добрыми словами:  

— Мамочка, я люблю тебя. Я скучаю. Со мной всё хорошо.

Такие ночи были самыми тяжёлыми. Ева просыпалась с надеждой, веря в невозможное — что Лили действительно жива.

  Может, и сейчас это всего лишь одна из подобных хрупких иллюзий , — говорила она себе, глядя на девушку. — Просто очередная фантазия.

Но девушка продолжала изо всех сил цепляться за нее, крепко обнимала и плакала. Ева чувствовала ее выступающие ребра, она состояла из плоти и крови. И называла ее мамой.

Ева отстранилась. Ей нужно было разглядеть гостью повнимательнее, убедиться, что это не чья-то жестокая шутка. В мире хватало подлецов, которые пытались воспользоваться её слабостью и болью. Присылали письма, просили деньги, обещали ответы, которых у них самих не было. Ей уже не раз случалось обмануться. Больше она такого не допустит.

Она заглянула в глаза девушки — глубокие зелёные омуты — и перенеслась в родильную палату, в тот миг, когда впервые увидела своих одинаковых близняшек. Теперь отрицать реальность было невозможно. Это были глаза Лили. Мать никогда не забудет глаза своего ребёнка.

Это была Лили. Она вернулась домой. Лили была дома.

Восемь лет Ева ждала хоть какой-нибудь весточки. Шли дни. Недели. Месяцы. Бесконечные годы. В самом начале, когда Ева ещё была верующей овечкой, она молилась о спасении, умоляла Бога вернуть ей Лили. Пусть даже это будет тело — все лучше, чем пустота или те кошмарные образы, порожденные ее подсознанием. Но теперь мечты воплотились в реальность. Ева стояла на своём крыльце и смотрела в глаза давно потерянной дочери.

Она услышала чей-то еще всхлип. Она полностью сосредоточилась на Лили и не сразу заметила ребенка, стоящего рядом с ней. Девочку лет трех-четырех, бледную, с ярко-зелёными глазами и выражением чистого ужаса на лице. Боже, сходство с Лили было просто пугающим.

  Лили стала матерью? У неё есть дочь? Где они были все эти годы? Что, ради всего святого, мешало им прийти сюда?

В голове Евы вихрем кружились вопросы, она даже не знала, с какого лучше начать. Она открыла рот, но не издала ни звука.

— Мама, можно нам войти? Пожалуйста? — прошептала Лили.

Стыд захлестнул Еву, когда она поняла, что на улице дикий холод, а девочки почти раздеты.   Что с ней не так?   Она быстро впустила их внутрь. Закрыв дверь, Ева тут же повернулась к ним. Первый шанс обнять вернувшуюся дочку она упустила, но больше не оплошает. Она притянула Лили к себе и обняла крепко-крепко.

Во снах, когда Лили возвращалась, Ева сохраняла спокойствие. Произносила правильные слова и совершала верные поступки. Но это был не сон. Лили жива. Нет, можно с уверенностью сказать, что Ева не в состоянии была держать себя в руках. Нисколечко.

 ЛИЛИ