Кто бы ни выдумал, что беременность — это дар, он чёртов лжец. Её тело захватила какая-то инопланетная тварь, и Эбби ненавидела каждую мельчайшую перемену в себе. Она всё время представляла как бы ужаснулся Уэс или мама, узнай они её истинное отношение к беременности.

Самое паршивое: весь мир ждал, что она будет прыгать от счастья из-за новой жизни, которая в ней зародилась. Куда бы она ни пошла — на работу, в магазин, в химчистку — кто-нибудь обязательно хотел потрогать её живот, восхититься расжиревшей тушкой, поохать-поахать над любым чихом или пердежом. Эбби этого не понимала. Почти любая особь с маткой может родить ребёнка. Тринадцатилетние девчонки в Озарках. Конченые наркоши. Заключённые. Ей хотелось крикнуть всем, какие они идиоты. Беременность — не благословение и не чудо. Залет — это результат безрассудства и огромного просчета.  Даже если ты ребёнка хочешь, всё равно случится что-то плохое. Эбби знала это не понаслышке.

Она прошла на кухню, включая свет по пути. Её вдруг накрыло невероятное желание выпить. Пять месяцев и двенадцать дней без алкоголя, а жажда все равно тут как тут, прячется неподалеку. Пока она моет посуду, меряет температуру пациенту, топает к машине… Иногда она думала свалить с работы и рвануть в ближайший винный магазин. Порой проезжала мимо "Costco" и сворачивала на парковку, представляя, как загружает тележку бутылками, чтобы выпить все и отключиться на несколько дней. Но городок маленький — кто-нибудь успел бы позвонить Уэсу или маме ещё до того, как она расплатилась бы на кассе. Поэтому она боролась с этой потребностью. Если нельзя пить, то хотя бы стоит поесть.

Она открыла холодильник и уставилась на завалы продуктов. Мама настояла, что теперь будет закупать ей всё необходимое, как будто Эбби инвалид. В холодильнике словно открылся филиал магазина здорового питания: бэйби морковки, хумус, нарезка, свежие фрукты. Но ей ничего подобного не хотелось. Вместо этого она схватила шоколадный торт с кремом, купленный вчера после смены. Она обещала себе отнести его на работу и поделиться с девчонками, но в глубине души знала, что этого не случится. Вот ещё одна причина, почему она выгнала Уэса. Он бы счел недопустимым есть шоколадный торт утром. Она подумала, что надо бы разогреть кусок, добавить мороженое, взбитые сливки и свежую клубнику —   гляньте, Уэс, мама, я ем фрукты,  — но решила: к чёрту всё — и просто вгрызлась зубами в торт, не вынимая его из пластиковой коробки.

Из другой комнаты послышался звонок телефона. Опять Уэс. Наверняка. Нет, вот почему она с ним рассталась. Ребёнок ещё даже не родился, а Уэс уже душил её своей заботой. Несколько недель назад ситуация дошла до точки кипения.

— Давай я это сделаю.

Она посмотрела на корзину с бельём в своих руках.

— Что? Ты шутишь? Оно не тяжёлое.

 — Малыш, ну я же тут. Мне не сложно.

 — А мне с тобой сложно. И у меня есть имя, Уэс. Меня зовут не “малыш”.

Она увидела ту знакомую обиженную гримасу, которая появлялась, когда ему не удавалось добиться своего. Он продолжал талдычить про статистику из книг о беременности, про выкидыши и разрывы, а ей было плевать. Она отдала ему корзину просто чтобы он заткнулся. А потом весь день кипела от гнева. Когда он в сотый раз спросил, всё ли с ней в порядке, Эбби сорвалась.

 — Я не могу этого больше выносить. Не могу.

— Ты о чем? — спросил Уэс.

 — Я тебе не домашнее животное.

— Домашнее животное? Эбби, о чём ты вообще?

 — Я в норме. Если что-то изменится — скажу. Но ты должен прекратить так себя вести.

Обычно, когда она пыталась его задеть, Уэс огрызался в ответ. Но в тот день он просто пожал плечами.

— Скажи, чего ты на самом деле хочешь, Эбс, и я все сделаю.

— Мне, чёрт возьми, не хватает личного пространства.

В тот же вечер он собрал вещи и ушёл из дома. Из дома, который купил для них. Поехал жить к другу, к тому самому братану из колледжа, который обитал неподалеку. И вот теперь он трезвонит ей ни свет, ни заря. Забота о ней стала его зависимостью.

Телефон наконец замолчал, и она понадеялась, что до него дошло. Из-за тревоги и раздражения она жевала быстрее, чем обычно. Она совершила ошибку, когда съехалась с ним и сама это понимала.

— Я люблю тебя, — повторял он снова и снова.

Но в этом и заключалась проблема. Эбби не хотела, чтобы её любили, и сама не хотела никого любить. Секс — пожалуйста, с этим она справлялась. У них отлично получалось. Но романтика или — упаси Бог — брак? Ни сейчас, ни в будущем.