— А тот мужчина, которого я видела сегодня у мамы. Кто он?

Эбби не знала, что сказать. Она понятия не имела. Мама после смерти отца отнюдь не являлась примером добродетели. Но Эбби и сама отличилась, не ей судить.

— Не думай о нем.

— Они встречаются?

—  Всё несколько сложнее.

Эбби поморщилась. Какая глупость. Как будто Лили не была знакома со сложностями жизни. Но Лили, похоже, не обратила внимания.

— Как вы жили? После того, как я исчезла?

Эбби задумалась, что сказать. Что жили дерьмово? Что всё полетело к чертям?

— Я хочу знать, Эбби. Мне нужно знать, что здесь творилось.

— Это было ужасно, Лилипад. Полный звездец.

Эбби только сейчас поняла, что машинально трёт татуировки в виде виноградных лоз, покрывающие её запястья, — нелепая попытка скрыть следы от шрамов, сделанная спьяну. Лили протянула руку, провела пальцами по неровным линиям — линиям, которые даже спустя годы напоминали о невероятных размеров печали, когда-то поглотившей Эбби.

— Господи, Эбби, что ты с собой сделала?

Эбби отдёрнула руки.

— Уже неважно, Лил. Это в прошлом. Не будем об этом.

— Я не хочу тебя расстраивать, Эбс. Мне не стоило тащить вас с мамой в школу сегодня. Я должна была сразу сказать полицейским, кто это сделал.

Эбби села на кровати.

— Ты шутишь? — воскликнула она. — Ради того, чтобы увидеть выражение его лица стоило прокатиться в "Скорой". И не забывай, что я ему пару раз от души врезала.

.Эбби и Лили встретились взглядами. Обе начали смеяться — сначала тихо, потом громче и громче, пока не захохотали в голос, держась за животы. Первой заговорила Эбби.

— Я так по тебе скучала, Лил. Так сильно скучала.

Лили не ответила, всё ещё держа руку Эбби и разглядывая её с неприкрытым интересом.

— Ты не замужем?

Радость Эбби испарилась, сменившись сильнейшим страхом. Она покачала головой.

— Брак — это для старых пердунов, Лил, — сказала она, стараясь говорить непринужденным тоном.

— Но ты же ждёшь ребёнка?

 — Это длинная история.

— Я хочу её услышать. От начала до конца. Я столько всего пропустила, Эбби. Я хочу узнать всё о твоей жизни. Обо всём на свете.

— У нас есть время. У нас будет масса времени. Но доктор Амари заставила меня пообещать, что мы обе отдохнём сегодня.

Сердце Эбби всё ещё колотилось со страшной силой, пока она силилась свернуть опасный разговор. Она начала аккуратно выбираться из кровати, но Лили удержала её.

— Останься здесь. Поспи со мной сегодня.

Эбби не нужно было уговаривать. Она медленно легла обратно, натянув одеяло до подбородка.

— Спокойной ночи, Лилипад.

— Спокойной ночи, Эбби.

Лили сжала руку Эбби. Вскоре она задышала размеренно и уснула. Но Эбби знала, что ей сегодня ночью сон не светит. Лили пока не спрашивала про Уэса, но спросит обязательно. И тогда что? Что она будет делать? Эбби уставилась в потолок, лихорадочно размышляя о завтрашнем дне и о том, как же ей выкрутиться из этой ситуации.

 Она будет бодрствовать всю ночь, если понадобится. Она больше не позволит никому встать между ней и сестрой. Никогда. Ни за что на свете.

 ЕВА

После того, как девочки были устроены, Ева встретилась с доктором Амари. Та хотела обсудить план лечения. Они обе работали в этой больнице уже больше двенадцати лет.

Доктор Амари была откровенна и предупредила Еву, что их ждет непростое время.

— Тебе придётся следовать за девочками, Ева. Основная работа ляжет на их плечи. Но ты тоже сыграешь важную роль, помогая им в процессе восстановления.

 Ева пообещала, что сделает всё возможное, чтобы заново склеить свою семью. Она уже направлялась в палату к Лили, когда заметила Уэса в зоне ожидания: он сидел, обхватив голову руками, и выглядел печальнее, чем когда-либо прежде, а это говорило о многом.

Ева потёрла шею, чувствуя знакомую боль — ту самую, что начиналась, когда её жизнь выходила из-под контроля. Она занималась йогой, обошла кучу мануальных терапевтов, пробовала иглоукалывание — ничего не помогало. В итоге один из многочисленных психотерапевтов, из тех, к кому она ходила на сеансы, озвучил "суровую правду"

— Стрессу нужен выход, Ева. Это словно отдельное живое существо внутри тебя. Пока ты не изгонишь всех своих демонов, боль не пройдёт, — сказал он.

В тот же день Ева перестала посещать этого терапевта. Зачем платить сто пятьдесят долларов в час, чтобы слушать, как другой человек заявляет, что у Евы достаточно сил, чтобы самостоятельно исправить свою жизнь? Если бы у неё была такая сила воли, она бы уже давно это сделала.