Ночь тянется бесконечно. Я не ложусь. Сажусь на маленький диванчик и просто смотрю — на улицу, на тени, на редкие огни. Каждый шорох за стеной заставляет меня вздрагивать. Каждый звук — повод задержать дыхание.

Я боюсь закрыть глаза.

Боюсь, что если усну, не услышу шаги. Не успею. Не смогу ничего сделать.

Часы тянутся мучительно медленно, я встаю, снова наливаю себе чай, потом забываю о нём, сажусь обратно, встаю и снова сажусь. Мысли путаются и возвращаются к одному и тому же, страх не уходит, он лишь меняет форму, становится тише, но глубже.

Я одна.

Совсем одна.

К утру тело начинает сдавать. Голова тяжёлая, глаза жгёт, мышцы ноют от напряжения. Я больше не могу держаться в этом состоянии. В какой-то момент я просто опускаюсь на диван, подтягиваю ноги к себе и закрываю глаза — не потому что хочу, а потому что сил больше нет.

Сон накрывает резко.

И даже в нём страх никуда не уходит.

Глава 3

Аксейд

Мне удаётся поспать немного. Не глубоко — так, чтобы тело перестало требовать своё, а голова не потеряла контроль. Я просыпаюсь рано, ещё до того, как город начинает шевелиться по-настоящему. Тишина в этот час особенная. Она не пустая — она собранная.

Встаю и начинаю собираться без спешки. Каждое движение привычное, выверенное. Кожаные штаны ложатся на тело плотно, как вторая кожа. Они тёмные, изношенные, но крепкие — такие не подводят в драке и не сковывают шаг. Поверх — рубашка, плотная, с усиленными швами.

Оружие я проверяю молча, прохожусь по ножам, креплениям, ремням, убеждаясь, что всё на своих местах и не потребует лишнего движения или паузы. В конце беру плащ, тёмный, длинный, с капюшоном, он гасит силуэт, прячет движения и держит тепло, и когда я его надеваю, тело окончательно собирается в одно целое.

Утро в Арее прохладное. Город ещё не шумит, но уже дышит. Я иду привычным маршрутом, не глядя по сторонам. Мне не нужны глаза. Я слушаю. Шаги на расстоянии. Дыхание за стенами домов. Всё спокойно.

У ворот я останавливаюсь.

За ними — пустоши. Их дыхание всегда другое. Глухое. Медленное. Я вслушиваюсь глубже, отделяя шумы от намерений. Ничего. Пока ничего.

Шаги сзади я слышу раньше, чем они становятся ближе.

Мне не нужно поворачивать голову.

— Не спишь? — спрашиваю я спокойно.

— Как всегда, — отвечает Крейден.

Он становится рядом. Смотрит туда же, куда и я — за ворота, в пустоту, которая никогда не бывает пустой.

— И ты тоже? — говорит он.

— Похоже, — отвечаю я. — Мы с тобой единственные в этом городе, кто просыпается так рано и спит по ночам слишком мало.

Крейден стоит молча секунду, потом бросает коротко, не отрывая взгляда от пустошей:

— Всё тихо?

— Пока, — отвечаю я. — Но ты же знаешь, что это ненадолго.

— Знаю.

Несколько секунд мы просто стоим рядом — два силуэта на линии, где заканчивается наш порядок и начинается чужая земля.

— Крейден, — говорю я, не меняя тона. — Если Кайра или Хардан успели рассказать ещё кому-то про Кордекс… ты понимаешь, что нас ждёт.

— Не упоминай при мне эту дрянь, — говорит он, и в голосе звучит не только злость, но и что-то глубже, глухое, почти как боль, — никогда.

Смотрю на него и слышу больше, чем он говорит. Слышу паузу. Слышу, как дыхание на долю секунды становится тяжелее, чем должно. Он отворачивается обратно.

— Мы будем готовы, — произносит он глухо. — Если кто-то решит прийти снова.

— Город надо укреплять, — продолжает он. — Стены. Периметр. Посты. Я не позволю, чтобы хоть кто-то подошёл к нашим воротам так, чтобы у нас не было запаса прочности.

— Нам нужно оружие, — добавляет он. — Всё, что сможем достать. Чем больше, тем лучше.

— Ты знаешь, — говорю я, — в пустошах почти не осталось огнестрела.

— Мне подойдут и патроны, — отвечает он. — После стычки с Харданом у нас запас просел слишком сильно. А в следующий раз я хочу решать, как мы будем их встречать.

— Когда выдвигаемся? — спрашиваю я.

— Завтра. Придётся уйти на несколько дней.

— Наши команды? Или берём больше людей?

— Наши, — отвечает он. — Остальные остаются. Укрепляют город. Работы тут слишком много. Мы справимся сами.

Крейден хлопает меня по плечу — коротко, по делу.

— Пойдём, — говорит он. — Позавтракаем, пока город не проснулся окончательно.

Мы идём в сторону столовой не спеша, утро всё ещё держит город в полусне, но внутри Ареи уже чувствуется движение, смены, шаги, короткие разговоры. Крейден идёт чуть впереди, как всегда, даже когда формально никуда не ведёт, и именно в этот момент я слышу его раньше, чем вижу, лёгкие шаги, расслабленные, слишком довольные для этого часа.

Демарис выходит из-за угла, руки в карманах, плечи свободные, на лице — та самая наглая улыбка, которую хочется либо ударить, либо проигнорировать. Он выглядит так, словно ночь была создана исключительно для его удовольствия.

— Какого чёрта ты с самого утра в таком хорошем настроении? — бросает Крейден, окидывая его взглядом с ног до головы.