Когда Мэйвен наконец выходит из ванной, она выглядит прекрасно. Ее волосы мокрые, и она завернута в полотенце, которое не достает до бедер, что заставляет мой дурацкий член дергаться снова от возбуждения. Но я не могу удержаться от вопросов, которые возникают, когда я неловко тянусь к ней, а затем отступаю назад и потираю шею.

— Что я могу тебе предложить? Поможет ли газированная вода? У меня есть таблетки от изжоги. И еще кое-какие человеческие лекарства, которые могли бы помочь. Или, если ты захочешь чего-нибудь еще, например, зелья, я пойду найду Сайласа и…

— Все квартиры преподавателей выглядят так? — перебивает она, приподнимая брови при виде моей квартиры.

— Нет, я заплатил профессиональным дизайнерам, чтобы они пришли и изменили это пространство. — Я понимаю, что по привычке тереблю свою одежду, и заставляю себя остановиться. — Не волнуйся, я знаю, что это перебор. Может, я и ребенок из трастового фонда, но я осознаю это. Я видел много нормальных комнат.

Она разглядывает стеклянную стену во всю длину, украшенную замысловатыми узорами из золота, минималистичные, со вкусом выполненные абстрактные украшения, плюшевый ковер и массивную кровать с люстрой из бесчисленных нитей невермелта над головой.

— Как скажешь.

Я снова ерзаю. — Ты меня убиваешь. Должно же быть что-то, что я могу сделать, чтобы помочь тебе…

Я даже не знаю, как это назвать.

Губы Мэйвен подергиваются. — Все не так плохо, как обычно. Возможно, тактильная терапия действительно работает.

— Но какого черта ты поцеловала меня, если знала, что в конечном итоге тебе будет некомфортно? — Подчеркиваю, расстроенный этой мыслью.

— Кто-то должен был растопить лед, — игриво улыбается она.

Она шутит по этому поводу? Я хмурюсь. — Знаешь, сколько раз я слышал эту шутку за свою жизнь?

— Принято к сведению. Я придумаю что-нибудь получше. Теперь насчет дополнительного одеяла, — говорит она, оглядывая мой шкаф, как будто оно там может быть.

Прежде чем я успеваю сказать ей, что скорее поцелую чешуйчатую задницу Бэйлфайра, чем позволю ей спать на полу, я слышу стук в дверь своего кабинета и выхожу из квартиры, чтобы пойти узнать кто там. Это Крипт, и он смотрит на меня так, словно представляет, как оторвет мне голову.

Довольно заурядно для него, честно говоря.

Он сердито смотрит на дорогущего ловца снов, висящего прямо на пороге моего кабинета, прежде чем протягивает рюкзак и странный круглый предмет.

— Она спит с этим под подушкой.

— Что это такое?

— Не твое собачье дело, Фрост. Просто отдай это ей и знай, что позже я заставлю тебя заплатить за то, что ты забрал у меня сегодня нашу хранительницу и ее сны.

Я свирепо смотрю на него, забирая амулет и сумку, в которой наверняка есть одежда и прочее дерьмо для Мэйвен. — Что, ты думаешь, это была моя гребаная идея? Я только что выложил ей все о своем проклятии, потому что она знает, как играть на мне, как на проклятой скрипке.

Он пристально смотрит, затем ухмыляется. — Хорошо.

— Нет, это не так.

— Это, черт возьми, точно так и есть. В любом случае, я никогда не хотел, чтобы у нас были секреты от Мэйвен. К тому же, как я уже сказал, я сомневаюсь, что твое проклятие когда-либо причинило бы ей вред.

Я стискиваю зубы. — Мы этого не знаем. Что, если в конечном итоге я стану причиной ее смерти?

— Тогда я буду кромсать твою психику и собирать ее по кусочкам снова и снова, пока мы оба не умрем. Спи крепко.

Затем он просто исчезает, оставляя меня таращиться в пустоту.

Гребаный безумный инкуб.

26

Мэйвен

Я открываю утром глаза и смотрю на ангела.

Трагически несправедливо, что Эверетт Фрост так красив. Его безупречно точеное лицо расслаблено в мирном сне, одна рука закинута за голову, другая покоится на груди. Он в шелковой пижаме, потому что, конечно же, богатый профессор элементалей предпочитает шелк. Я замечаю, какие поразительно светлые у него волосы, хотя брови и ресницы намного темнее.

Я вздыхаю, наслаждаясь мягким ароматом мяты, витающим повсюду.

Я не жалею, что раздвинула его границы и впоследствии поцеловала его вчера. Во-первых, тот поцелуй был невероятным, и мне неожиданно польстило, что он так быстро потерял контроль только потому, что я его так возбудила.

Но с другой стороны, теперь я знаю, в чем заключается его проклятие и как мало мне нужно беспокоиться об этом по сравнению с их другими проклятиями.

Это не значит, что я не могу умереть навсегда. Это просто в высшей степени нереально.

Знание всех проклятий моих партнеров означает, что теперь я знаю, какие из них представляют наибольшую угрозу. Мне не нравятся все их проклятия, но Сайласа особенно беспокоит.

Должен же быть какой-то способ облегчить это.

Но прежде чем я смогу изучить идеи, как ему помочь, мне нужно перейти к следующей цели: Сомнус ДеЛюн.