О, боги. Я понятия не имела, что снова вляпаюсь в это.

Я понимаю, что, должно быть, выгляжу слегка испуганной, потому что Крипт начинает трястись от беззвучного смеха на скамейке рядом со мной, отводя взгляд, чтобы скрыть свое веселье.

Мудак. Он должен знать, что публичное проявление эмоций выводит меня из себя.

— Это было ерундой, — ворчу я, открывая наугад книгу, чтобы избежать их серьезных взглядов.

Кензи тоже хихикает. — Мило! Ты начинаешь смущаться? Кто знал, что ты такая застенчивая, Мэй?

Я пинаю ее под столом, но промахиваюсь и вместо этого пинаю Дирка. Он дергается, подозрительно глядя на Крипта. Мой ненормальный Принц Кошмаров получает все внимание, мило и жутко медленно улыбаясь, так что все за столом немедленно погружаются в учебу.

Бэйлфайр садится по другую сторону от меня, в то время как Эверетт и Сайлас уходят искать новые книги. Пока мы сидим в тихой библиотеке, я еще раз изучаю бесчисленные книжные полки и коридоры, ведущие в запретные зоны. Я задаюсь вопросом… сохранилось ли что-нибудь о том, кто я такая?

Когда я прибыла в Эвербаунд, я провела непомерно много времени в двух его библиотеках. Я прочитала их коллекции о пяти планах существования, истории человечества и наследия, Великих войнах, шести богах, теориях о том, что ждет после жизни в Запредельном, и все их записи о теневых демонах и монстрах, с которыми наследие сражается на Границе.

Но в их знаниях о том, что еще скрывается в Нэтэре, есть пробелы. Что разочаровывает, поскольку я надеялась узнать что-нибудь о своем виде. Я даже надеялась, что существует устаревший, давно забытый метод обращения вспять того, во что они меня превратили.

Увы, надежда — бессердечная сука. Невозможно исправить то, что они из меня сделали.

Я вырываюсь из своих мыслей, когда Лука прочищает горло и бросает взгляд на мой квинтет. — Итак, наши квинтеты как бы… объединились? Никто из нас не собирается причинять друг другу вред, верно? — Он настороженно смотрит на Крипта.

— Нам не нужны союзники, — протяжно произносит Сайлас, в то время как Бэйлфайр говорит: — Конечно, почему бы и нет?

Кензи ухмыляется. — Почти уверена, что это зависит от хранителей, ребята. И поскольку Мэйвен и я — хранители, мы официально заявляем, что мы чертовски дружны. Верно, Мэй?

Я киваю.

— Очень убедительно, — бормочет Лука.

Дирк легонько хлопает его по плечу. — Перестань вести себя как сопляк. Они наши друзья, так что, конечно, никто из нас не собирается создавать друг другу проблем.

Я замечаю, как Бэйлфайр напрягается рядом со мной. Он бросает кинжальные взгляды на… Харлоу Картер, которая наблюдает за мной.

Наконец-то.

Она была как заноза в моем мозгу с тех пор, как подменыш упомянул ее фамилию. У меня не было времени разыскать ее, так что с ее стороны ужасно мило преподнести мне себя на блюдечке с голубой каемочкой.

— Мне не нравится, что Картер пялится на тебя, Дождевое Облачко, — рычит Бэйлфайр.

Я думаю, Дождевое Облачко — это замена Мэйфлауэр. Возможно, прозвища — мое проклятие.

Кензи поднимает глаза с усмешкой. — Если кто-то и пялится на Мэйвен, то, вероятно, потому, что она такая красивая.

Лука корчит гримасу. — Не могу понять, шутишь ты или нет. Без обид, просто она какая-то пресная и…

— Закрой рот. Если ты еще когда-нибудь откроешь его при мне, то узнаешь, каковы на вкус твои внутренности, — растягивает слова Крипт.

Вивьен икает от страха. Я утыкаюсь лицом в книгу, чтобы скрыть свое злорадное веселье. Меня не очень волнует, как я выгляжу по мнению кого-либо за пределами моего квинтета, поскольку, очевидно, моя внешность вызывает разногласия. Но забавно видеть, как легко моя пара пугает людей.

— Она все еще пялится на тебя, — скрипит зубами Бэйлфайр. — Если она знает то, что я думаю, что она знает…

— Я поговорю с ней, — решаю я.

Крипт тут же исчезает, и я знаю, что он собирается подслушивает мой разговор. Бэйлфайр умоляюще смотрит на меня. — Я могу в конечном итоге выйти из себя и убить кого-нибудь, если ты будешь выглядеть хотя бы немного расстроенной, разговаривая с ней. Я настолько на взводе. — Справедливое предупреждение.

Кензи смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — О, боги мои. И я думала, что твои пары были безумными до моего небольшого отсутствия. Это так мило!

Я признаю, что их склонность к насилию довольно мила.

Я встаю из-за стола, не обращая внимания на наследников, которые наблюдают за мной со всех концов библиотеки, включая Энджелу Зуму, которая поднимает глаза, когда я прохожу мимо. В ней есть что-то тревожащее, чего я не могу понять, но я игнорирую это, подходя к угловому столику, за которым Харлоу сидит в одиночестве.

Ее волосы все еще торчат, но теперь они ярко-розовые, а не фиолетовые, и она жует жвачку, выдвигая для меня сиденье. — Искала тебя, Оукли.

— Недостаточно сильно. Я бы предпочла убить тебя раньше.