Она ухмыляется, ее голос понижается до тех пор, пока его практически не становится слышно в приглушенном бормотании, составляющем атмосферу этой библиотеки. — Я должна дрожать в своих ботинках, Телум?

Ну что ж. Очевидно, подменыш был слишком откровенен с ней.

Я присаживаюсь и устремляю на нее свой отточенный взгляд в тысячу ярдов. — У тебя есть две минуты, чтобы умолять сохранить тебе жизнь. Назови меня так вслух еще раз, и у тебя останется всего одна.

Незримое присутствие Крипта приближается ко мне, но я игнорирую это.

Брови Харлоу взлетают вверх. — Черт, они были правы. Ты можешь быть пугающей, когда не притворяешься маленькой сучкой. Кстати, умный ход — смешаться с этими придурками. Волк в овечьей шкуре и все такое.

— Не притворяйся, что тебя волнует твоя маленькая группа поддержки. Твой подменыш подверг Монику опасности.

Лицо Харлоу темнеет, и она наклоняется вперед. — Я не нанимала этого гребаного подменыша. Мои родители сделали это и сказали ему, чтобы он принял мою внешность, пока меня не было один день. И он выбрал Монику только потому, что она подошла к нему, думая, что это я. Она была легкой добычей — но на случай, если тебе интересно, я была той, кто нашел ее обнаженной во дворе и отвела в безопасное место. Так что не обвиняй меня в том, что мне, блядь, наплевать, потому что я…

— Избавь меня от бескорыстного позерства. Зачем понадобилась Кензи?

— Мой папа, наверное, сделал это назло, — ворчит она, складывая руки на груди и снова откидываясь назад. Она снова понижает голос почти до шепота. — У моих родителей разногласия с родителями Кензи — Бэрдами. Видишь ли, мои и ее родители оба вовлечены в это движение против наследия. Только мои считают, что наследие должно вернуться сама-знаешь-куда.

Я выгибаю бровь. — Твоя семья — Ремиттенты? Значить они идиоты.

— Это ты мне говоришь, — ворчит она, прежде чем почесать пирсинг в носу. — Смотри. Я знаю, ты, вероятно, хочешь убить меня…

— Поправка. У тебя тридцать девять секунд, прежде чем я незаметно перережу тебе горло и оставлю гнить. — Я достаю из рукава маленький нож и верчу им по столу, как будто мне скучно.

На этот раз Харлоу выглядит неуверенной, а затем вздыхает. — Подменыш рассказал мне, кто ты, и нетрудно догадаться, почему ты здесь. Но спроси себя, почему я никому больше не рассказывала?

— Очевидно, шантаж.

— Нет. Я хочу увидеть их… — Она неопределенно кивает в сторону Энджелы Зумы, по-прежнему стараясь, чтобы ее голос был едва слышен. — Мертвыми. Исчезнувшими. И я сомневаюсь, что есть кто-то, кто может это сделать, кроме тебя. Итак, если тебе нужна причина сохранить мне жизнь, как насчет того, чтобы использовать меня как союзника?

Я верчу нож в пальцах, рассматривая ее, обдумывая это. Очевидно, что она была вовлечена в разжигание страха против наследия до того, как сюда прибыл «Бессмертный Квинтет». Она происходит из неблагополучной семьи, где они прискорбно ошибаются, думая, что Нэтэр — лучшее место для наследия.

Во все это дерьмо я не хочу ввязываться.

Но, может быть, я сохраню ей жизнь еще немного. Если подменыша действительно наняли ее родители, а не она, то, думаю, мне просто придется убить их позже, чтобы отомстить за потерю памяти Кензи.

— Принеси мне жидкую бронзу до полуночи, и я буду считать тебя своим союзником.

Она фыркает, кладя руку на стол. — Жидкая бронза? Это дерьмо трудно найти или изготовить. Разве твой парень-вундеркинд-фейри-крови не мог бы достать немного?

Я втыкаю нож в стол прямо между её указательным и средним пальцем, нарочно задев перепонку. Она шипит от боли.

— Ну и что, если он может? Я не это спрашивала.

Он не может. Я знаю, потому что уже спрашивала его об этом, но суть сейчас не в этом.

— Боги! Прекрасно. Я найду кое-что, ты, упертая, — бормочет Харлоу, вставая из-за стола и засовывая кровоточащую руку в карман. Затем она горько ухмыляется. — Кстати, моя семья шепталась о твоем появлении в мире смертных столько, сколько я себя помню. Я просто надеюсь, что ты меня не разочаруешь.

Я мило улыбаюсь. — Я просто надеюсь, что ты не найдешь жидкой бронзы, потому что я соскучилась по игре со своим адамантиновым кинжалом.

Глаза Харлоу слегка расширяются, и она спешит вон из библиотеки. Мгновение спустя рядом со мной материализуется Крипт, он опирается локтем на стол и мечтательно смотрит на меня.

— Я упоминал, что обожаю тебя? Я мог бы весь день смотреть, как ты выпускаешь коготки.

Я убираю маленький нож и вздыхаю. — Боюсь, я размякла. Наверное, мне стоит просто убить Харлоу, пока она не настучала. Было ли ошибкой отпустить ее?

— Она могла настучать до сих пор и не сделала этого, — указывает Принц Кошмаров, пожимая одним плечом. — Но если она это сделает, мы можем пытать ее вместе.

Он выглядит таким взволнованным этой перспективой, что я улыбаюсь ему в ответ.