Я в отчаянии стискиваю зубы. Должен ли я найти что-нибудь по-настоящему ужасное, чтобы сказать ей? Смогу ли я вообще сказать что-нибудь, что снова причинит ей боль? Это настоящий ад.

— Нет. Просто ты моя хранительница, — пытаюсь настаивать я. — Ты мне даже отдаленно не нравишься, я просто…

Мэйвен наклоняется вперед и целует меня.

О, святые боги небесные.

У нее такие чертовски теплые губы.

Внезапно мне кажется, что я не могу притянуть ее достаточно близко. Ее пальцы запутались в моих волосах, и я стону, когда чувствую, как она придвигается ближе, ее грудь прижимается к моей. По сравнению со мной она как гребаный обогреватель, и это безумно приятно. Я никогда никого так не обнимал, но я знаю, что буду задыхаться от тепла Мэйвен до конца своей проклятой жизни.

Я никогда еще не был так возбужден. Она, наверное, чувствует, что мое сердце бьется так сильно, что у меня внутри остаются синяки, но я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме ее фантастического рта и того, как ее язык нежно касается моих губ, пока я не раздвигаю их. Когда она обвивает руками мою шею и углубляет поцелуй, издавая тихий звук удовольствия, у меня кружится голова.

Но затем ее чертовски идеальные бедра двигаются, так что она может тереться о мою пульсирующую эрекцию.

И я кончаю в свои штаны.

Черт. О, милостивые боги, нет.

Убейте меня сейчас. Этот день действительно чертовски проклят.

Я напряженно отстраняюсь, мое лицо горит на тысячу градусов, когда я зажмуриваю глаза.

— Мэйвен.

Должно быть, она слышит напряжение в моем голосе, потому что начинает спрашивать, что случилось… Но когда она слегка вдыхает, я знаю, что она точно чувствует, что произошло, через мои штаны.

Я умоляю тебя, Синтич, я молю тебя богиня жатвы и жизни. Просто забери меня сейчас. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Я сильно прочищаю горло и бормочу: — Не могла бы ты, эм… не могла бы ты выйти на минутку? Я бы хотел сейчас выброситься из окна.

К моему удивлению, губы Мэйвен снова прижимаются к моим, и я чувствую, что она улыбается. — Значит, я тебе нравлюсь.

Чертовски сильно. Доказательства этого повсюду у меня в штанах.

— Интересно, с чего ты это вдруг решила. Может быть, тот факт, что ты едва прикоснулась ко мне, а я потерял контроль, как чертов подросток?

Я снова закрываю лицо, — пристыжено. В любое время, Синтич. Пожалуйста.

Мэйвен разжимает мои пальцы, пока я не вынужден посмотреть на нее и увидеть захватывающую дух улыбку на ее лице. В ней нет ни веселья, ни насмешек — во всяком случае, она кажется чрезвычайно счастливой.

И, милостивые боги, мне нравится видеть ее счастливой. Она просто такая хорошенькая.

— Хорошо. Тогда мы на одной волне.

— Это тот момент, где я бросаюсь с балкона? — Я морщусь.

— Это тот момент, когда мы оба признаем, что нравимся друг другу, и ты рассказываешь мне, в чем твое проклятие. Это не может быть хуже, чем причины, по которым я отвергала вас всех.

Я изучаю Мэйвен, мое сердце все еще колотится, когда я на мгновение тону в ее волнующих душу глазах. Наконец, я больше не могу этого выносить.

— Верховный пророк Арати сказал мне, что мое проклятие убьет любого, в кого я влюблюсь, — шепчу я. — Я был полным мудаком, потому что не мог позволить себе влюбиться в тебя. И мы не обязаны снимать наши проклятия, я… Черт возьми, Мэйвен, я просто… если я буду рядом с тобой, ты в конечном итоге умрешь. Я не могу этого сделать. Я не могу потерять тебя прежде, чем у меня появится шанс полюбить тебя. Потеря тебя разобьет меня.

Я прерывисто вздыхаю. Вот, я только что обнажил все это. Она должна уйти сейчас, зная, в какой опасности она находится, потому что я для нее уже гребаный покойник.

Но потом она… фыркает от удовольствия.

Я таращусь на нее. — Прости? Что, черт возьми, с тобой не так? Ты вообще слышала, что я сказал?

Мэйвен пытается сдержать улыбку и прочищает горло. — Да, слышала. И ты должен знать, что для меня это не проблема.

Она ударилась головой во время тренировки или что-то в этом роде? — О чем ты говоришь?

Ее улыбка — нечто среднее между задумчивостью и черным юмором. — Это сложно, но тебе не нужно беспокоиться о том, что ты убьешь меня случайно. Или даже намеренно. Я обещаю.

Я качаю головой. — Еще раз, о чем, черт возьми, ты говоришь?

Она начинает отвечать, но затем закрывает рот и убирает от меня руки, сильно потирая одну руку. Ее дыхание участилось, и она снова откашливается, оглядывая комнату.

— Где у тебя ванная? — хрипло спрашивает она.

О… черт. Все эти прикосновения беспокоят ее сейчас?

Моя грудь сжимается, когда я понимаю, что Мэйвен, возможно, молча паникует. Не говоря больше ни слова, я беру ее на руки и несу через маленькую, полускрытую дверь в углу кабинета, которая ведет в мою смежную квартиру. Я осторожно поставил ее перед ванной.

Она быстро проскальзывает внутрь, и я слышу, как включается душ. Пока она там, я как можно быстрее снимаю одежду, в которой только что до чертиков опозорил себя.