— Мэйвен, — снова говорит Сайлас, останавливаясь рядом с нами и хмуро глядя на нее. — Скоро наступит комендантский час. Пошли.

— Я останусь с Эвереттом.

Мое сердце подскакивает прямо к горлу, и я огрызаюсь: — Нет, ты определенно, черт возьми, не останешься. Я не хочу, чтобы ты приближалась ко мне.

— Согласен. Давай, — настаивает Сайлас. — Бэйлфайр приготовит ужин, и я уверен, что профессору Фросту нужно… проверить работы.

Я никогда в жизни не проверял работы, но киваю.

Мэйвен пристально смотрит на нас обоих. — Хватит нести чушь. Я знаю, вы все не даете мне быть рядом с Эвереттом. Вы думаете, что он опасен для меня. Скажите мне почему, или мы с ним поговорим.

Сайлас смотрит на меня обвиняюще, как будто это моя вина. Я просто смотрю наверх, надеясь, что тот бог, который дал мне это проклятие, увидит, какие они придурки. С уважением, конечно.

— Оукли, просто иди с Сайласом.

— Пас.

Ладно, я должен давить сильнее, если хочу сохранить между нами достаточную дистанцию. — Ты думаешь, я, блядь, хочу с тобой разговаривать? Ты только что часами изводила и раздражала меня до чертиков. Я устал и иду спать. Так что иди, беги со своими подкаблучникам и прими душ, заодно, потому что от тебя воняет.

Это ложь. Она почти не вспотела. То, как хорошо она сейчас выглядит, чертовски раздражает.

Челюсть Сайласа сжимается от моих слов, но Мэйвен выдерживает мой взгляд. — Конечно. Я воспользуюсь твоим душем.

Почему, боги, почему ей нужно было быть такой упрямой и привлекательной? Это нелепо. Я потираю затылок, измученный, до смешного возбужденный и крайне уставший от необходимости игнорировать ее все это чертово время. В глубине души я изнываю от желания к ней.

Но мне нужно сохранять вид высокомерного засранца, который будет держать ее на расстоянии вытянутой руки. Это лучший способ защитить ее от моего проклятия.

— Я не собираюсь делать это прямо сейчас, — твержу я.

— Отлично. Тогда, надеюсь, у тебя найдется дополнительное одеяло. Я буду спать на полу.

Она проносится мимо меня к моему кабинету. Я раздумываю, не убежать ли и не спрятаться ли в каком-нибудь жалком месте, например, в школьном общественном туалете. Но, наконец, я вздыхаю и следую за ней.

— Если с ней случится что-нибудь хотя бы маленькая неприятность, я убью тебя, — предупреждает Сайлас из-за моей спины.

Очень полезно. — Ты упустил свое призвание чертовой чирлидерши. А теперь уходи.

Если Мэйвен будет настаивать на разговоре со мной, мне просто придется быть как можно более неприятным и побыстрее выставить ее за дверь. Может быть, если я смогу по-крупному поссориться с ней, это поможет мне перестать так много думать о ней.

Это жалко, но это все, что у меня есть.

К тому времени, как я добираюсь до своего кабинета, Мэйвен уже ждет меня. Я пытаюсь одарить ее убийственным взглядом, но уверен, что это больше похоже на то, что я дуюсь, когда открываю свой кабинет, чтобы впустить нас внутрь. Автоматические магические лампы, встроенные в кабинеты каждого факультета, мягко светятся, слегка приглушенные на ночное время.

Мэйвен останавливается, чтобы осмотреть мой кабинет. — Тут прибрано.

— Я ненавижу беспорядок. Еще я ненавижу назойливых хранителей, которые лезут не в свое дело.

Она поворачивается, ухмыляясь. — Хорошая попытка, но ты меня не ненавидишь.

— Откуда тебе знать? Ты слишком занята, прыгая между тремя другими членами в своем маленьком счастливом гареме, чтобы обращать на это внимание.

От того, что я говорю ей подобные вещи, у меня сжимается живот — но, надеюсь, если я буду достаточно груб и жесток, я ей настолько не понравлюсь, что она захочет уйти.

Мэйвен закатывает глаза. — Ты также не заставишь меня тебя ненавидеть.

Черт возьми. Почему она такая проницательная?

Я поворачиваюсь к ней спиной и по нервной привычке поправляю вещи на своем столе, хотя я разложил их перед уходом. Когда я беру футляр для очков, чтобы положить в верхний ящик стола, Мэйвен обходит меня и наклоняет голову.

— Ты носишь очки?

— Только для чтения, — ворчу я, ведя себя так, будто я занят, а она мне надоедает.

Когда она приподнимается, чтобы присесть на край моего стола, легкое покачивание ее сисек под обтягивающей майкой вызывает во мне вспышку желания. Я снова отворачиваюсь от нее, прочищаю горло и пристально смотрю на календарь на стене, как будто это гораздо интереснее, чем невероятно сексуальная загадка, сидящая на моем столе.

Не думай о ее сиськах. Не думай о ее заднице на твоем столе, где ты работаешь. Вообще не думай о ее теле, ты, невероятно похотливый извращенец.

— Я бы хотела когда-нибудь увидеть вас в очках, профессор.

— Просто выкладывай, о чем, черт возьми, ты хотела со мной поговорить, — фыркаю я, потирая лицо.