Улгар не ответил. Только кивнул, не отводя напряженного взгляда от моего лица.

— Этот брак изначально был договорным, — криво усмехнувшись, пояснил он. — Повелитель не хотел быть жестоким с выбранной девушкой и навязывать ей настоящий брак, потому что люди обычно боятся орков и не желают связывать с ними свою судьбу. Странно было бы ожидать от дочери герцога обратного. Потому призвал меня, так как знал о моем проклятии. Три года ты жила бы под моей защитой. Потом я должен был отпустить тебя. Вознаградить так, чтобы ты не нуждалась ни в чем до конца жизни.

— Ты… — я не могла подобрать слов. — Ты знал? Все знал?

В голове промелькнули мысли, что возможно и про травы Улгар был осведомлен, просто не говорил мне. А я так боялась, так мучилась. А он все знал и с самого начала считал этот брак временным. Я для него была просто еще одной девкой на ночь, согревающей его постель.

Я отшатнулась в ужасе, взгляд Улгара еще больше почернел.

— Я знал, что это сделка. Что тебя заставили. — подтвердил он с холодной, спокойной решимостью во взгляде. — Я знаю, Кира, что должен был сказать тебе это раньше. Но в дороге… не было места для подобного разговора.

— А сейчас есть? — вырвалось у меня горько.

— Сейчас ты должна знать правду, — он не отвел взгляда. — Я не хочу тебя неволить, Кира. Ты — свободна. Сейчас здесь ты моя жена по вашим законам, моя женщина. Никто не посмотрит на тебя косо, даже без браслета. С Айлин я тоже поговорю еще раз. Ее слова... она не права и не должна была тебе это говорить. Я обещаю, что ты больше не услышишь ничего подобного ни от нее, ни от других.

Он замолчал. Сделал глубокий тяжелый вдох. Словно камень задышал вдруг. Я видела, как поднимается его грудь, как напрягаются мышцы на шее.

— Но если ты захочешь уйти… — он пристально взглянул на меня, и у мое глупое сердце замерло. — Я отпущу тебя, Кира. Прямо сейчас. Дам лошадей, охрану, золота. Сколько скажешь. Ты сможешь вернутся к своей семье, к матери. Герцог не посмеет тронуть их, если ты будешь под моей защитой. Я прослежу. В договоре нет ни слова о том, где ты должна жить после обряда.

Я смотрела на него. Смотрела на его напряженную шею, на сжатые кулаки, на его лицо, которое было таким спокойным и таким… чужим сейчас. Он отпускал…

Улгар предлагал мне свободу. Ту самую свободу, о которой я мечтала, когда узнала, что меня отдают оркам.

А я вдруг поняла, что не хочу ее.

Вот так внезапно и просто выбрало мое сердце. Оно узнало правду и решило бороться.

— А если… — я запнулась, облизнув пересохшие губы. — Если я не захочу, чтобы ты меня отпускал? — спросила я совсем тихо.

Улгар замер.

Медленно, очень медленно подошел ко мне. В его глазах не было ничего. Ни надежды, ни радости. Только настороженное, мрачное ожидание.

— Что? — переспросил он, будто не расслышал.

Я жадно всматривалась в его темные бездонные глаза. И пол под ногами вдруг снова стал твердым. В груди разливалось странное, упрямое тепло, которое я узнавала теперь очень хорошо.

— Я спросила, — повторила твердо. — Что, если я не захочу уходить? Что, если я захочу остаться? С тобой. Здесь.

— Кира… — у Улгара резко дернулся кадык. — Ты слышала, что я сказал? Я не смогу надеть тебе браслет. И у меня не будет детей. Никогда. Я не смогу дать тебе семью. Не смогу…

— Я слышала, — перебила я. — Я все слышала, Улгар. И я все равно спрашиваю: что, если я захочу остаться?

Тишина.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах что-то ломается. Обломки каменной стены между нами с грохотом рушились на моих глазах.

— Ты не понимаешь, моя маленькая упрямая девочка, — сказал он хрипло, бережно взяв мое лицо в свои огромные ладони. — Ты молодая. Красивая. Любой мужчина…

— Мне не нужен любой, — сказала я, и вдруг поняла, что это правда, абсолютная, простая, как дыхание. — Мне нужен ты, Улгар.

Я сама протянула руку и коснулась его горячей щеки. Провела пальцами по скуле, по жесткой линии подбородка.

— Ты сказал, что я свободна, — прошептала я. — Так вот, я выбираю остаться.

Улгар закрыл глаза. Его рука накрыла мою ладонь и прижала к своей щеке.

— Зачем? — спросил он глухо. — Зачем тебе это, Кира? Я принес тебе только боль и…

— Ты подарил мне больше, чем кто-либо, — снова перебила его я, чувствую внутри какую-то странную непривычную смелость. — Там ночью… Ты сделал так, что я больше не боюсь, — я запнулась, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Даже сейчас. Даже когда больно. Я не боюсь, потому что ты рядом.

Улгар молчал. Дышал тяжело, прерывисто. А потом его руки обхватили меня, прижали к себе так крепко, что я у меня перехватило дыхание.

— Упрямая, — прошептал он мне в волосы. — Самая упрямая, самая смелая, моя Кира…

— Это комплимент? — спросила я, уткнувшись носом в его грудь.