Кирая сидела у огня, вся сжавшись, точно от боли, и рассказывала им всем. Ее тихий голос был ровным, почти без эмоций, но он чувствовал, что каждое слово она вырывает из себя почти с мясом.

— …У матери не было выбора. У отца-капитана — тоже. Это право… право первой ночи. Герцог мог им воспользоваться. И воспользовался.

Она говорила, и с каждым ее словом внутри него поднималась тяжелая, холодная ярость.

— …Я родилась через девять месяцев. Герцог велел проверить. Убедился, что я его. И… не признал. Тогда ему это было не нужно…

Она говорила спокойно, но он видел, как дрожат ее руки, сжатые на коленях. Слышал, как срывается дыхание. Чувствовал, что ей стоит неимоверных усилий не разрыдаться. Маленькая сильная девочка.

Через сколько же всего ей пришлось пройти? Сколько боли она испытала?

Улгар слушал, и перед глазами вставала самая страшная в своей простоте картина. Мужчина, который отдает свою жену другому. Который молча смотрит, как его женщину уводят в спальню сюзерена. Который потом растит чужого ребенка, потому что не может поступить иначе.

— Трус, — сказал он тогда, не сдержавшись.

А Кира молчала, он видел, как по ее щекам текут слезы. Но не защищала. Не спорила. Только смотрела на него, и в этом взгляде было столько боли, что у него самого невольно сжалось сердце и нестерпимо захотелось защитить ее от всего и всех.

Визуалы

Немного освежим в памяти события первой части)))

2. Проклятие

И чем больше Улгар узнавал свою временную жену, тем больше ему хотелось, чтобы она осталась с ним насовсем. Не по договору, а как его настоящая избранница. Он теперь подолгу мог смотреть на Киру, когда она этого не замечала или спала, и тяжелые мысли заполняли его голову.

Как же жестока бывает судьба.

Он давно смирился со своим проклятием. Знал, что у него не будет ни семьи, ни детей. Духи ясно диктовали свою волю. И ему оставалось только принять ее.

И брачный браслет он не носил с собой, как другие свободные орки. Потому что не было его у него.

Да, даже если бы и был. Если бы духи разрешали подобные союзы, и тогда ни одна орчанка не приняла бы его в дар, зная кто он.

В его клане знали. В остальных, скорее всего догадывались.

Но Кира! Эта хрупкая и необыкновенно смелая девочка так смотрела на него, что он забывался на короткий миг, представляя, как надевает на ее тонкое запястье свой браслет, обозначая для всех, что она его.

Теперь же он сам попал в коварную в своей жестокости ловушку.

Старался держаться в стороне от нее, и сам же по ночам притягивал ее в свои объятия, чтобы защитить от кошмаров. Кирая тревожно спала, ворочалась, но стоило ему обнять ее, как она затихала.

А он жадно дышал ее запахом и не мог заставить себя разжать руки, даже когда она успокаивалась.

Маленькая, слабая человечка одолела Степного Волка, не прикладывая к этому никаких усилий. Просто смотрела с жарким восторгом, когда он покупал ей те ножи. Просто улыбалась ему, смущенно отводя глаза на привалах.

Кто бы узнал, посмеялся бы. Но ему уже было все равно.

Он и сам не знал, зачем привел ее тогда к водопаду. Странный, короткий порыв. Просто хотел показать что-то красивое. Что-то, от чего у нее загорятся глаза.

И угадал. Кирая ахнула, глядя на объятый сверкающими брызгами водопад, а Улгар вдруг понял, что смотрит не на него, а на нее. На то, как солнце золотит ее волосы, как ветер играет прядями, а восторженная открытая улыбка освещает лицо.

Смотрел и его все глубже затягивало в этот водоворот.

Он даже знал, когда сделал тот роковой первый шаг в сторону воронки. В тот день, когда на них напали. Когда он увидел Киру всю в крови и нащупал рану на бедре, из которой сочилась кровь.

В тот момент Улгар понял, что готов убить любого, кто посмеет ее тронуть. Что эта малышка стала для него дороже собственной жизни. Что если бы она умерла...

А потом он перевязывал ее рану, зашивал, и клялся себе, что больше никогда не оставит ее одну. Никогда.

Потому что Кира — его. Не по договору, не по приказу повелителя. По сердцу. По духу. По той невидимой нити, что связала их в их самую первую ночь.

Улгар не знал, как это назвать. Люди называли любовью. Орки — даром духов. Он же был проклят с самого детства и не мог рассчитывать на подобный дар. Но для Улгара все было просто — Кира стала частью его.

Без нее было нельзя. И в этом и скрывалась та самая ловушка.

Он уже не мог без нее. Хотел, но не мог.

А вот согласится ли она остаться с ним после того, что он ей расскажет? Что выберет Кирая?

Улгар мог осыпать ее золотом, подарить все, что она попросит, но не мог дать ей главного — тот статус, в котором хотел оставить ее себе. Не мог подарить браслет и сделать женой по обычаям орков.

Именно поэтому он планировал этот сложный разговор, когда они достигнут крепости. Кирая заслуживала правды, даже если после этого она навсегда отвернется от него.

Хотел подвести к разговору плавно и опоздал.