Когда он спустился в подвал и увидел лицо Киры побелевшее, с затравленным взглядом, когда услышал язвительные слова сестры про постельную девку, его захлестнула ярость. Горячая, собственническая, почти звериная.

Как она посмела? Как посмела оскорбить его женщину?

Он заставил Айлин извиниться. При всех. Потому что Кира заслужила уважение. Потому что она не временная, не случайная. Она — его.

А потом в спальне Кира, кусая губы, спросила его про браслет.

— Она сказала, что я тебе никто. Что у меня нет браслета, значит, я не жена. Просто… просто человечка по договору. Пока нужна и грею постель…

Улгар смотрел на нее и чувствовал, как в груди нестерпимо печет и разрывается что-то, чего он не знал раньше. Вина? Сожаление? Боль?

От того, что не подумал, не защитил свою женщину и сделал ей больно. Даже больнее, чем кто-либо еще.

А предстоит сделать еще больнее. Но и тянуть далее было уже нельзя.

— Я не могу надеть тебе браслет, Кира, и сделать своей женой по нашим обычаям, как бы я этого не желал, — признался он. — Духи запрещают мне это…

Сегодня небольшой кусочек. Следующая глава будет более объемной и уже от лица Киры.

Послушаем, что скажет нам Улгар о своем проклятии.

А сегодня я еще отхожу от финала другой книги)))

3. Жинчук

— Духи запрещают мне это…— страшные слова повисают в тишине комнаты, разбивая весь мой прежний мир на множество острых осколков.

И каждый осколок глубоко вонзается в грудь, раня беззащитное сердце. Я ведь так поверила ему…

Я смотрю на Улгара, все еще сжимающего мои плечи и не верю, что он это сказал. А потом страшное предположение бьет прямо в голову.

— Это из-за меня? — не своим голосом спрашиваю я, потому что боюсь его ответа. — Духи не разрешают этот брак… потому что я не орчанка, а человек?

Улгар медленно качает головой, его лицо темнеет до грозовой мрачности. Он осторожно трогает мою щеку. Большим пальцем он стирает слезу, которую я даже не заметила. С такой бережной нежностью, что у меня щемит сердце и кажется, оно вот-вот разорвется.

Как мне выдержать все это?

— Нет, — хрипло отвечает он. — Дело совсем не в тебе, Кира.

Он снова долго смотрит, словно подбирает слова, чтобы сказать мне всю некрасивую и чудовищную правду. И я замираю в ожидании разгадки.

— Орки и люди… создают союзы. Это не запрещено, — голос Улгара спокоен и ровен, но я чувствую, каких усилий ему это стоит. — Жена повелителя — человек, — удивляет он меня.

— Тогда почему? — в растерянности не понимаю я, и мои пальцы сами собой ложатся на его запястье. — Улгар, почему ты не можешь?

Я перебираю в голове все то, что он мне сказал. Он желал бы сделать меня своей, но духи против. Так почему? Что такого запретного в нашей любви?

Улгар же молчал. Снова смотрел на меня. Смотрел так, что у меня внутри все буквально рвалось на клочки.

Почему? Почему? Стучало в висках.

А потом его рука скользнула с моей щеки, и он отошел. Всего на шаг. Но этого шага хватило, чтобы я почувствовала холод, оставшийся на месте его ладони.

— Дело во мне, — глухо ответил он, наконец. — И в проклятии, что на мне висит

Сердце сорвалось в сумасшедший галоп.

— В проклятии? — переспросила я дрогнувшим голосом.

Он кивнул. Жестко, коротко, будто каждое движение причиняло ему боль. Потом отвернулся к окну, и я смогла видеть только его спину. Широкие плечи, напряженные закаменевшие мышцы. Он сам словно в камень превратился.

Стоял так, будто готовился к удару.

— У орков… — начал он. — Таких, как я, называют жинчук.

— Жинчук?

Слово было незнакомым и непривычно чужим и острым. Оно кололо язык, когда я попыталась его мысленно повторить.

— Тот от кого отвернулись духи, — продолжил он не оборачиваясь. — Иногда духи насылают такое проклятие на мальчиков. В детстве. Не все выживают.

Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Но ты выжил.

— Выжил. —

Улгар усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Только горечь.

— Но отметина духов осталась со мной. Навсегда.

— Я все равно не понимаю. Что это значит? — спросила я тихо. — Почему ты не можешь надеть браслет? Может, это проклятие можно как-то снять? Попросить духов…

Улгар резко обернулся. В его глазах полыхнуло что-то темное, отчаянное. А потом погасло.

— Нельзя, — сказал он жестко. — Это на всю жизнь, Кира. Шаманы не благословляют союзы таких, как я. Потому что…

Он замолчал, сжал свои огромные кулаки.

— Потому что продолжить род я не смогу, — закончил Улгар. — Духи прокляли мое семя. У меня никогда не будет детей. Ни с кем.

Мир качнулся во второй раз.

Я схватилась за стул, потому что пол под ногами вдруг стал зыбким, ненадежным. Слова кружились в голове, не желая складываться в понятные фразы.

Никогда. Ни с кем. Детей.

— Ты знал, — прошептала я. — Знал еще до того, как приехал за мной. И тот договор…