- Нина, помоги ей. У неё может быть отслойки на фоне стресса. Нужен магний и... проверь доплер. Быстро.

Стою на месте, не двигаюсь. Мой врачебный взгляд отмечает детали: её веки трепещут слишком активно, а стон звучит чуть выше по регистру, чем при реальном болевом шоке. Она, возможно, мастерски всё отыгрывает. Ну или у неё классическая истероидная реакция на стресс.

- Вызови дежурного гинеколога, Кирилл. Или отвези её в приёмный покой. Я хирург, а не акушер.

Кирилл поворачивает голову ко мне. В его глазах - не паника, а глубокое, искреннее разочарование, которое ранит сильнее любого крика.

Он не просто признаёт измену, а он обесценивает всё наше прошлое, выставляя его «пустыми годами». Он делает меня виноватой в том, что я была плохой женой. И, как же становится больно внутри.

- Ты сейчас серьёзно? Перед тобой человек, которому плохо. Перед тобой мой ребёнок. И ты не хочешь исполнять свой долг врача, чтобы наказать меня за измену?

- Я соблюдаю этику, Кирилл. Я не могу оказывать помощь в условиях прямого конфликта интересов.

Инна издаёт ещё один стон, более тихий, и закрывает глаза. Кирилл снова поворачивается к ней, осторожно поправляя ей волосы. В этом жесте столько нежности, сколько я не видела от него годами.

- Если с этим ребёнком сейчас что-то случится из-за твоей обиды… Если ты сейчас решишь потешить своё эго ценой его жизни... Клянусь, Нина, я тебе этого никогда не прощу. Ты можешь забрать квартиру, можешь уничтожить мою карьеру, мне плевать. Но если я потеряю сына потому, что ты затаила обиду...

Он замолкает, глядя на экран УЗИ, где всё ещё светится застывшая картинка плода. Инна всхлипывает, пряча лицо у него на груди, и Кирилл обнимает её крепко. Так, как обнимают самое ценное, что удалось спасти из пожара. Именно это наконец что-то ломает у меня внутри. Ломается необратимо, как ломается кость, когда нагрузка превышает предел.

Затем подхватывает её на руки, прижимая к себе. Несёт её к выходу, и когда проходит мимо, задевает меня плечом намерено, словно отталкивая лишнюю деталь интерьера. И произносит слова, которые просто бьют под дых.

- Для меня этот ребёнок - всё. Единственное настоящее, что у меня появилось за эти пустые годы с тобой.

Дорогие! Делюсь с вами эмоциональной новинкой

Наталья Ван "Развод. Без шанса на спасение"

Глава 5

Смена подходит к концу. Но измен Кирилла и его Инночка никак не идут из головы. Меньше всего я сейчас хочу быть жертвой. Но если ничего не сделать, Кирилл растопчет меня.

Поэтому нужно действовать, а не стоять в стороне. Нужно проведать бедняжку, и я отправляюсь в частное крыло клиники. Здесь часто лежат пациенты, чьи имена нужно скрыть. Я знаю, что Кирилл устроил Инну сюда под фамилией своей матери. Предосторожность, которая сейчас кажется мне почти трогательной в своей нелепости.

Вхожу в её палату без стука.

Инна полулежит на кровати, листая ленту в телефоне. Она больше не кряхтит, не морщится. Наоборот, выглядит очень здоровой.

На тумбочке стоит огромный букет белых пионов и пакет из дорогого ресторана. Кирилл времени даром не терял.

Увидев меня, она вздрагивает, и в её глазах на мгновение вспыхивает первобытный страх, который тут же сменяется плохо скрываемым торжеством.

- Нина Александровна? - Она наигранно прикладывает руку к животу. - Зачем вы здесь? Мне нужен покой.

Прохожу вглубь палаты, моё появление заставляет её вжаться в подушки. Беру с тумбочки её карту и начинаю медленно перелистывать страницы.

- Я здесь как старший коллега, Инна. И как... близкий Кириллу человек. Хотела убедиться, что с «наследником» всё в порядке.

Инна издаёт короткий, злой смешок. Она больше не та напуганная девочка из кабинета УЗИ. Кирилла нет, поэтому можно расслабиться.

- У «наследника» всё отлично. Кирилл завтра везёт меня в лучший перинатальный центр. Так что можете не утруждать себя заботой. Вы проиграли, Нина Александровна. У него теперь будет нормальная семья. Семья, которую вы не смогли ему дать за пять лет.

Мои губы трогает едва заметная улыбка. Если бы она знала, как банально звучат её слова.

- Семья - это не только положительный тест на ХГЧ, Инна. Это ещё и генетика. - Я подхожу ближе, поправляя стойку капельницы. - Знаешь, мы с Кириллом два года обследовались. У него... как бы это помягче сказать для твоего уровня... не самые активные сперматозоиды. Ленивые, понимаешь? Шанс на естественное зачатие у него был примерно один на миллион. Мы планировали ЭКО, но он всё медлил, надеялся на чудо. Так что стоит проверить

Инна бледнеет. Её пальцы судорожно сжимают одеяло.

- Вы лжёте! Вы просто злитесь, что он выбрал меня. У нас всё получилось само.

- Конечно, само. - Киваю, сохраняя абсолютное спокойствие. - Чудеса случаются. Особенно в ординаторской, где столько молодых и здоровых интернов, у которых с подвижностью всё в порядке.