А как насчет глиняных людей? - подумал он. - Они были не менее страшные, чем те жуткие существа на деревьях. Они были похожи на мумий. Они были в стенах пещер. Их совсем не было видно. Они были просто частью камня (или глины), пока не стали двигаться, и тогда они как бы отделялись от стены, словно вырывая себя из нее.

  Очень похоже на мумий. Возможно, именно это и делало их такими жуткими. И то, что они могли находиться где угодно. Ты прислоняешься к стене пещеры, чтобы отдохнуть, и, возможно, прислоняешься к одному из них, и в следующий момент он хватает тебя.

  Они оказались хорошими парнями, - вспомнил Уэйн. - Превращение в глину было наказанием за оплошность. Какая-то злая королева или принцесса заколдовала их.

  Довольно надуманно. Возможно, в 1938 году или когда-либо еще такое могло сойти с рук, но не сегодня.

  Тем не менее, это жутковатая концепция.

  Монстры вокруг нас. Прямо в стенах. Когда мы проходим мимо, они материализуются - серые, бесформенные существа из пещеры. Они сгорблены. Они не ходят, а ковыляют. И они начинают преследовать нас.

Что-то схватило Уэйна за руку. Он резко дернулся и резко выдохнул.

Его руку схватила Кэти.

И начала смеяться.

- Ты напугала меня до смерти, - прошептал он.

Кэти засмеялась еще громче.

Он знал, что напугать отца, даже если это произошло случайно (как в этот раз), Кэти считала одной из настоящих радостей жизни. Это стояло в одном ряду с разговорами о козявках, блевотине, окурках и пердеже.

  С такими вкусами, - подумал он, - она в конце концов предпочтет читать Стивена Кинга вместо своего дорогого старого отца.

Уэйн заметил, что пара впереди него ведет беседу и вряд ли услышит его слова, сказанные шепотом.

- Ты меня так напугала, что я, кажется, проделал дыру в своем нижнем белье.

- Отложил личинку? - спросила Кэти.

- Господи, где ты этого понабралась?

- От тебя, дорогой, - сообщила ему Джин.

* * *

Кельвин Фарго уже давно потерял счет количеству сломанных костей в своем теле, но подозревал, что теперь без особого труда сможет сосчитать их, если ему взбредет в голову. Каждый из старых переломов, казалось, напоминал о себе. Этому способствовал промозглый холод.

Кельвин был каскадером более тридцати лет, значительную часть этого времени провел в седле и снялся более чем в сотне фильмов. Его топтали лошади и скот, его несколько раз переезжали сценические кареты и телеги (а также колесница в ремейке "Бен-Гур"), он падал с балконов, крыш и обрывов. Все это в сумме дало больше переломов, чем костей у человека.

Трость ручной работы из мескита[5] с латунной рукояткой в виде головы жеребца была подарком на его пятидесятый день рождения. Сколько бы ни было у него переломов, он все еще мог передвигаться на своих ногах без помощи трости. Но она досталась ему от Якимы Канутта, который был не только его старым приятелем, но и величайшим каскадером всех времен, поэтому Кельвин дорожил тростью и брал ее с собой повсюду - даже если она ему не была нужна.

Сегодня он был очень рад ее помощи.

Но трости было достаточно. Ему совершенно не нужно было, чтобы Мэвис пыталась удержать его на ногах.

- Убери свою руку, сахарок, - сказал он, когда понял, что она не просто держит его за руку, а поддерживает его. - Мне не нужна женщина, которая меня дергает.

- Не будь таким шовинистом, милый.

- Я, конечно, счастливчик, - сказал он. - Женат на единственной женщине в стране, которая все еще говорит, как в шестидесятых.

- Ох, перестань жаловаться.

- Тогда перестань таскать мой придаток. - Она перестала ему помогать и просто стала держать за его локоть. - Премного благодарен.

- Гордыня идет впереди падения.

- Дерьмо! Теперь она увлеклась священным писанием!

Он услышал, как Мэвис тихонько хихикнула.

- Ты старый брюзга. Не знаю, почему я тебя терплю.

- Потому что у меня самый большой хер к северу от Рио-Гранде, вот почему.

- Тссс. Кто-нибудь тебя услышит.

- Пусть слышат. Скажи правду и пристыди дьявола, как ты так любишь говорить в перерывах между оскорблением шовинистов.

- Ты сегодня очень раздражительный.

- Тот урод назвал меня старым пердуном.

- Ну, тебе не следовало вмешиваться.

- Считаешь, мне нужно было просто наблюдать, как этот сын шлюхи издевается над своим мальчиком. Ему чертовски повезло, что я не набросился на него.

- Забудь о том, чтобы на кого-нибудь нападать, Кельвин Фарго.

- У него нет права так обращаться со своим мальчиком. Дети - это лучшее, что можно получить от жизни...

- Что ж, большое спасибо.

- Кроме, конечно, хорошей лошади, старых сапог, теплого места, где можно срать, и крепкого...

- Только попробуй произнести это вслух.

Он засмеялся.

- Не ерепенься, дорогая, я просто хотел приобщить тебя к прекрасному, вот и все.

Мэвис сжала его руку.

- Твой комплимент принят к сведению. Только не надо объявлять об этом на весь мир.

Глава 4

Глава 4