— Точно! — вмешался Льюис, — Бедняге совершенно ни к чему, чтобы вокруг него кружила стая голодных гиен. К тому же… вы меня ревновать заставляете. Я-то думал, что я тут главный красавчик.

Все дружно рассмеялись.

А я поспешно выбралась в холл встретить Джонатана, прежде чем дело дойдёт до автографов на бюстгальтерах.

— Ада, — произнёс он, едва я вошла в приёмную. Его взгляд изучал моё лицо, будто решал, выгоню я его или нет. Неужели он думал, что я злюсь на него, потому что он злился на меня? Ну и каша. — Я надеялся поговорить.

Я взглянула на Салли, и, как и в прошлый раз, она сделала вид, что страшно занята за компьютером.

— Конечно. Пойдём в мой кабинет.

Джонатан кивнул и пошёл следом через гостиную, и, к счастью, Джеки на этот раз воздержалась от свиста. Зато шёпот и приглушённое хихиканье накрыли нас волной. Будто не пожилые люди, а стайка четырнадцатилетних девчонок, увидевших своего любимого участника бойз-бенда. Лишь Арчи, один из проживающих, устало закатил глаза и снова уткнулся в потрёпанный роман.

— Как ты, наверное, заметил, — начала я, закрыв за нами дверь кабинета, — твой визит вызывает здесь небольшой переполох. Так что в следующий раз… может, просто позвонишь?

Джонатан приподнял бровь, уголок губ дрогнул. Он выглядел расслабленным. А значит, сказала я себе, приехал не за тем, чтобы разорвать все связи.

— Переполох? Правда?

— Не притворяйся, что не слышал их шушуканье и хихиканье. И комментарии… э-э… определённого содержания, как только они увидели твой автомобиль. Наши жильцы хоть и в возрасте, но… эм… в общем, некоторые ещё вполне…

Я осеклась, понимая, что не хочу углубляться в подробности их интимной жизни.

В глазах Джонатана блеснул смех, губы дрогнули.

— Нет, пожалуйста, продолжай.

Я скрестила руки. — Так что ты хотел обсудить?

В его глазах на миг мелькнула уязвимость, но тут же исчезла, сменившись прежним весельем.

— Лучше расскажи мне одну из тех похабных реплик, что я пропустил. Мне бы сейчас не помешал заряд для самолюбия.

Я тяжело выдохнула и опустилась на стул за рабочим столом, массируя виски, чувствуя, как щёки начинают предательски вспыхивать.

— Честно? Вряд ли. И я бы предпочла обойтись без этого.

— Мисс Роуз, вы что, покраснели?

Я метнула в него строгий взгляд:

— Можешь, пожалуйста, просто сказать, зачем приехал? Это ведь должно быть важно, раз ты проделал такой путь.

Улыбка погасла, лицо стало серьёзным. Он расстегнул пиджак и опустился в кресло напротив моего стола. Что-то в том, как именно он расстегнул этот пиджак, заставило меня почувствовать себя странно… приятно-неловко.

— Я пришёл извиниться.

— Ну да, у нас это уже почти традиция, — пробормотала я.

— Моё поведение в субботу было абсолютно неприемлемым.

— Тебе не за что извиняться, Джонатан. Это моя вина. Не стоило оставлять ту пасту. Я совершенно не подумала…

— Ты ведь не могла знать, как я отреагирую. Это был первый раз, когда я…

Он не договорил. Но я отчётливо поняла, что слово было «плакал».

В груди болезненно сжалось, захотелось подойти и обнять его.

— Честно, я совершенно забыла, что это рецепт твоей мамы, — тихо сказала я. — Я готовлю его уже столько лет, что… ну, просто вылетело из головы. Извини, что невольно вскрыла старые раны.

— Она готовила так же вкусно, один в один. И… Я не плакал с тех пор, как узнал о её смерти. А стоило лишь попробовать пасту, и всё будто нахлынуло разом. И я выместил злость на тебе. Это было… неоправданно. Ты ведь просто хотела сделать доброе дело.

Я обошла стол и села на край напротив него.

— Обещаю, в следующий раз мои добрые порывы будут чуть менее необдуманными, — сказала я и слегка сжала его руку. — И хорошо, что ты наконец поплакал. Это всё равно случилось бы. Я сама с тех пор реву регулярно, так что уж кого-кого, а меня этим не удивишь.

Внезапно в его взгляде что-то изменилось, так, что по моей руке побежали мурашки.

Джонатан повернул ладонь в моей, и провёл большим пальцем по месту, где бился пульс. От этого прикосновения я тяжело сглотнула, а он тихо произнёс: — И мне жаль, что я не написал тебе вчера вечером. Я всё ещё был не в себе и слишком стыдился того, как вёл себя накануне. Но я снова буду проверять, как ты. Я больше не нарушу своё обещание.

— Хорошо, — тихо ответила я. Мне вдруг стало трудно дышать. Он произносил это, будто приносил обет. Он не отмахнулся от моей просьбы о вечерних сообщениях как от глупости. Он действительно отнёсся к ней серьёзно.