— Спокойной ночи, Ада, — ответил он, и снова то, как он произнёс моё имя, заставило мой живот предательски сжаться.

Потребовалось несколько дней, чтобы привыкнуть к новой обстановке. У меня сложились странные отношения любви и ненависти с квартирой Джонатана. Мне нравилось пространство и комфорт, а ещё красивый вид с балкона, где я по вечерам любила сидеть с книгой и чашкой горячего шоколада. Но мне не нравилась тишина. Оставаться совсем одной для меня всегда было мучением. После аварии одним из моих самых больших страхов было то, что у меня случится приступ или травма, и меня никто не найдёт. Поэтому я и предпочитала жить не одна. Я — сплошная противоречивость: мне нравится, когда меня не трогают, но я не хочу быть полностью изолированной.

Мне нужно знать, что кто-то есть рядом, этажом ниже или хотя бы в соседней комнате. Кто-то, кто придёт на помощь, если мне станет плохо. А теперь я жила одна в огромной квартире, и если бы со мной что-то случилось, могли пройти дни, прежде чем кто-то забил бы тревогу. Ну да, на работе, наверное, заметили бы моё отсутствие, а вот Джонатан точно не догадался бы проверить, как я там.

Дом был настолько хорошо звукоизолирован, что я ни разу не услышала, как он приходит или уходит. Я не видела его больше недели. И я не жаловалась. Чем меньше времени я проводила с сыном Леоноры, тем лучше. Рядом с ним я чувствовала себя слишком уязвимой — он знал обо мне куда больше, чем я привыкла открывать людям… даже собственной сестре.

Проблема была в том, что мне не хватило смелости признаться Фрэнсис, что я солгала ей и теперь живу в пентхаусе Джонатана. Я не хотела видеть её печальные глаза, когда она узнает, что я спала в машине. А значит, мне приходилось привыкать к новой жизни в одиночку. Я стала какой-то странно эмоциональной, слёзы наворачивались по каждому пустяку.

Вот, например, недавно в моей любимой кофейне закончилось кокосовое молоко, а я всю неделю мечтала о кокосовом латте. И когда бариста сказал, что его нет, я чуть не разрыдалась прямо там.

Очевидно, я скучала по папе и Леоноре, и это становилось невыносимым.

Любая мелочь могла вызвать истерику.

Я так скучала по ним, что это причиняло физическую боль. Мне нужно, чтобы они были рядом: спросили, как прошёл мой день, что будем готовить на ужин… Объятия папы. Он обнимал лучше всех. Именно из-за таких мелочей тоска резала глубже всего.

Кульминация настала в субботу вечером, когда заканчивалась уже вторая неделя моего проживания по соседству с Джонатаном. Одиночество и тревога вытолкнули меня из квартиры, я прошла через коридор и постучала в его дверь. Он ещё не сказал, когда именно я должна приходить убираться, поэтому я явилась под предлогом согласовать расписание. Но у меня была ещё одна просьба — и я не знала, как он отреагирует.

Я постучала трижды и застыла. Тишина. Потом шаги. Каблуки. Только в последний момент я осознала, что это женские туфли. Красивые, звонкие каблуки. Бежать было уже поздно — дверь открылась, и на пороге появилась очень привлекательная женщина. Длинные шелковистые каштановые волосы, ореховые глаза, обтягивающее красное платье в тон помаде. А я стояла перед ней в длинном пушистом кардигане, чёрных леггинсах и жёлтой футболке с прошлогодней благотворительной распродажи, на которой красовалась надпись Весёлые булочки. Джекки и Феломена придумали этот слоган и тогда так хохотали…

Так что да. Я оказалась напротив королевы красоты в футболке с надписью «Весёлые булочки». Новый антирекорд.

— Привет, эм… Джонатан здесь? — спросила я, пока королева красоты смотрела на меня настороженно, будто я сумасшедшая с улицы, проникшая в здание.

— А вы кто?

— Я живу по соседству, — я указала большим пальцем через плечо. — Хотела буквально на минутку, но если он занят…

— Лисса, кто там? — донёсся знакомый голос Джонатана, и я моментально напряглась, пожалев, что вообще вышла из своей квартиры.

Джонатан был в тёмно-синей рубашке и серых брюках. Немного менее формально, чем обычно. Я тут же подумала, что они собирались на свидание. Или ужинали у него. В любом случае, я явно мешала.

— О, Ада, здравствуй. Всё в порядке?

Я прикусила губу.

— Да, всё отлично. Просто хотела обсудить кое-что, но, похоже, ты занят, так что я могу зайти как-нибудь позже.

— Нет, всё нормально. Можем поговорить. — Он взглянул на Лиссу. — Я только на минуту.

Та, выглядевшая лет на тридцать с небольшим, посмотрела сначала на него, потом на меня и недовольным тоном кивнула:

— Ладно, но у нас столик через двадцать минут. Нам скоро выходить.

— Да-да. Я быстро.

Она ушла, а Джонатан вышел в коридор и прикрыл дверь. Спасибо ему за это, мне точно не хотелось, чтобы Лисса подслушивала наш жалкий разговор. Я мысленно металась: может, просто спросить про уборку и сбежать, не выставляя себя ещё большей дурой?