В то же время я просто не мог успокоиться, зная, что фактически сделал её бездомной. Да, я предложил ей более низкую аренду, но, возможно, семьсот в месяц всё равно было слишком много. Я так долго был богат, что уже толком не понимал, что считается посильной суммой для человека со средней зарплатой. Но, возможно, дело было не только в цене. За два десятка лет в финансовой сфере я сталкивался с людьми по природе гордыми, упрямыми. И порой сам был точно таким же. Дай мне ультиматум — и я скорее себе назло сделаю хуже, чем уступлю. Так не это ли делала Ада, раз спала в своей машине? Она не нашла новое жильё. Нет, она сказала так лишь потому, что предпочла бы страдать, чем принять милость от человека, который с самого знакомства смотрел на неё свысока.

Да, я и вправду был мерзавцем.

В итоге я набрал её номер, но услышал только автоответчик. Она выключила телефон? Села батарея? Меня охватил ужас от мысли, что она стоит где-нибудь на пустынной улице, и любой подонок может вломиться в её машину, ограбить её или, что ещё хуже…

Нет, так не пойдёт.

Я должен исправить ситуацию, ведь именно я её и создал. И пока я сидел, мучительно перебирая варианты, в голове вспыхнула идея.

На следующее утро я снова попытался дозвониться Аде, но, как и прошлой ночью, звонок сразу перекидывало на голосовую почту.

К обеду мне всё ещё не удалось с ней связаться, и я начал бояться, что случилось что-то ужасное. Вдруг она замёрзла насмерть в своей машине ночью? Я был раздражён и срывался на каждого, кто заходил ко мне в кабинет. Ради ментального здоровья моих сотрудников эту проблему нужно было решить, и как можно быстрее.

Подняв телефон, я попросил Терезу позвать моего водителя Бена подъехать ко входу через пятнадцать минут и перенести два ближайших совещания.

— Куда ему вас отвезти? — спросила она.

— В дом престарелых «Пайнбрук Лодж».

7. Ада

7. Ада

То, что я пришла на работу раньше и смогла принять душ, не привлекая ничьего внимания, заставило меня чувствовать себя немного лучше, чем вчера. Хотя мне всё ещё приходилось опираться на трость, и Рина вместе с несколькими другими сотрудниками выразили беспокойство. К счастью, я могла списать всё на бессонницу и переживание горя, а не на то, что уже пятую ночь я не сплю в нормальной постели.

Вспомнив вчерашнюю встречу с Джонатаном Оуксом, я передёрнулась от стыда и внутреннего дискомфорта. Это был самый унизительный момент в моей жизни. Он открыл дверь машины, заглянул внутрь и сразу понял, насколько всё плохо. Он знал, что я живу в своей машине. Я никак не ожидала, что он потребует вернуться в дом его матери и ночевать там. Я до сих пор слышала его раздражённый, почти яростный тон, и не могла определить, на кого он злился больше: на себя или на меня.

Я действовала на одном лишь инстинкте и просто уехала.

Прошли почти сутки, а неприятное чувство всё не отпускало. Мне вовсе не хотелось когда-нибудь снова видеть его. Он мог оставить себе вещи папы — лучше уж потерять что-то дорогое, чем ещё раз пережить тот позор, когда правда открылась ему.

Я сидела, уставившись в монитор, совершенно не видя текста на экране, когда раздался двойной стук в дверь офиса.

— Войдите, — сказала я, и в дверном проёме показалась Ханна.

— Привет, Ада, извините, что прерываю. Салли на ресепшене сказала, что вас ждёт мужчина. Его зовут мистер Оукс.

Время как будто остановилось. Всё внутри меня сжалось. Что он здесь забыл? Я пожалела, что упомянула ему, где работаю. Что бы он ни хотел — нужно было быстро избавиться от него. Мне совсем не хотелось, чтобы он хоть намёком выдал кому-то правду о моём положении.

— Спасибо, Ханна. Я сама выйду к нему.

Я поднялась, разглаживая руками серое хлопковое платье. Ношу его редко, оно слишком облегает бёдра. Но это была последняя чистая вещь. Я всё ещё не нашла момент воспользоваться прачечной — там всё время кто-то находился. Значит, придётся ехать в город.

Ханна всё ещё стояла в дверях, пока я тянулась за тростью.

— Он такой… э-э… — начала она, но решила не продолжать. — А кто он вообще?

— Сын моей покойной мачехи, — ответила я, проходя мимо и закрывая дверь, направляясь к приёмной.

— То есть, ну… как сводный брат?

— Нет, — отрезала я. — Он не мой сводный брат. Он не был близок со своей матерью. Я его почти не знаю.

— Альф сказал, он приехал на «Порше» с водителем, — добавила она, подняв брови.

Я бросила на неё взгляд.

— Если ты пытаешься спросить, богат ли он — да, Ханна, богат, — сказала я раздражённо. Обычно я не была такой резкой, но нога болела, а впереди была встреча с человеком, который знал основу всего моего унижения.

— Я не пыталась лезть не в своё дело. Просто… таких, как он, мы здесь редко видим.