— Хорошо… Ада. — То, как он произнёс моё имя, вызвало мурашки у меня по шее. — Если кто-то здесь тебе помешает, скажи мне. Они пожалеют об этом, это я обещаю.

Ничего себе… взгляд у него стал почти пугающе интенсивным. Мурашки усилились.

Я снова хотела спросить, почему он вдруг такой заботливый, но я уже знала ответ. Его стремление иметь меня рядом — это про горе, а не про меня. И всё же становилось чуть легче от мысли, что я не единственная, кто скорбит.

— Ну, — сказал он, прочищая горло, — позволь показать тебе остальную часть квартиры.

— Конечно.

Через пять минут он закончил экскурсию. Больше всего меня поразил огромный балкон с видом на парк. Это было великолепно, и я решила перестать нервничать. Просто… наслаждаться этим шансом. Вряд ли он когда-нибудь повторится.

— Что ж, вроде всё, — сказал он, когда мы вернулись к входу. Он сунул руку в карман и достал ключи. Подошёл ближе, между нами осталось всего несколько сантиметров. Я уже хотела отступить, но тут он поднял мою руку и вложил ключи прямо в ладонь.

Его пальцы слегка коснулись моей кожи, словно ток ударил. Ох, это плохо. Очень плохо. Отстранившись, он сказал низким голосом:

— Это твоё. Если возникнут какие-то проблемы, то звони мне. Если я недоступен, обратись к Терезе, она найдёт меня.

Когда он отпустил мою руку, я внезапно ощутила почти жадную пустоту, как будто мне отчаянно не хватало его прикосновения. С этим придётся разобраться. Он пригласил меня сюда лишь из-за моей связи с его матерью. Не более.

Он уже собрался уходить, но заметил:

— А да, твои вещи всё ещё в машине. Если дашь мне ключи, я попрошу Ларри помочь занести всё наверх.

— Нет! — выпалила я слишком быстро. — Это не нужно. Я сама справлюсь.

Он перевёл взгляд на мою трость, явно сомневаясь.

— Я сделаю это завтра, после того как высплюсь, — продолжила я, надеясь, что он отстанет. Но он только продолжал сверлить меня своим ледяным взглядом. В итоге я выпалила: — Джонатан, я жила в машине пять дней. Я не хочу, чтобы ты или Ларри копались в моих вещах. Это… не слишком гигиенично.

Его взгляд стал суровым. — Пять дней?

— Ты уже знал это, — пробурчала я.

— Я надеялся, что ты хотя бы спала в офисе, — сказал он хмуро.

— Не получилось.

— Это было невероятно опасно. Ты понимаешь, что могло случиться?!

— Я прекрасно понимаю риск, но у меня не было другого выбора.

— Конечно был. Я предложил тебе остаться в доме мамы на похоронах, помнишь?

— Да, но тогда ты хотел семьсот в месяц, а я не могла… — я опустила глаза. — …не могла себе этого позволить.

Он снова оценил меня долгим взглядом:

— Но у тебя хорошая работа. Разве ты не можешь...

— У меня слишком много долгов, ладно? Давай просто закончим на этом. Ты и так знаешь обо мне слишком много. Честно говоря, ты сейчас знаешь больше, чем моя собственная сестра.

— Долги? Какие? Наркотики? Азартные игры? — спросил он, и его холодный, осуждающий тон вернулся, как в день нашего первого знакомства.

Ну, конечно. Его мозг сразу рисует худшие варианты.

— Разумеется, нет. И я никогда не делала ставок. Это медицинские долги, если уж тебе так нужно знать. Ты в курсе, у меня проблемы с ногой. Несколько лет назад пришлось ехать за границу на операцию. До сих пор выплачиваю кредит. Поэтому и туго с деньгами.

Джонатан отступил на шаг, будто коря себя за мысль, после чего посмотрел на меня с извинением на лице.

— Прости. У меня есть дурная привычка видеть в людях самое плохое. Не стоило предполагать…

— Всё нормально. Ты имеешь право сомневаться. Ты едва меня знаешь.

Он покачал головой. — И всё же ты заслуживаешь доверия по умолчанию.

Пара секунд тишины. Его взгляд опустился на мою ногу.

— Что именно произошло?

Я напряглась. Ненавижу говорить об аварии. Но если уклонюсь станет только хуже.

— Меня сбила машина. Это случилось в глуши, и почти сутки никто не мог меня найти. Были переломы и серьёзные повреждения нервов. Помощь оказали поздно, восстановление затянулось. Я много лет жила с болью, пока не сделала операцию. Сейчас намного лучше. Боль обострилась от ночей, проведённых в машине, но качественный и долгий сон это исправит.

— Целые сутки? Водитель просто уехал?

Обжигающая боль скрутила меня изнутри. — Не хочу об этом говорить. Это ужасно, но я давно это пережила.

— Понимаю, — тихо произнёс он. Его кадык дёрнулся. — Я… тогда дам тебе отдохнуть.

Он повернулся к двери… и я вдруг схватила его за руку.

— Спасибо, что позволил мне остаться. Ты… ты сделал хорошее дело.

Он долго смотрел в мои глаза. Затем кивнул.

— Не спеши меня благодарить. Ты ещё не видела бардак у меня в квартире, а убирать его тебе.

По его тону я поняла, что он шутит. Могла поспорить, его квартира была такой же безупречной, как и та, в которой мы сейчас стояли. Такие мужчины, как Джонатан Оукс, не живут в беспорядке.

— Ну да, — тихо рассмеялась я. — Спокойной ночи, Джонатан.